-- Онъ владѣлецъ этого дома?-- спросилъ Роксмитъ.
-- Нѣтъ, не то, не совсѣмъ то. У него... ну, какъ бы вамъ объяснить?... у него фамильная связь съ этимъ домомъ... Такъ вотъ я и узналъ отъ него, что на дому прибита дощечка: "Сей высоко аристократическій домъ отдается внаймы и продается". Мы съ мистрисъ Боффинъ холили смотрѣть и нашли его въ самомъ дѣлѣ высоко-аристократическимъ (хотя онъ и великоватъ для насъ крошечку, и скучноватъ, пожалуй, а впрочемъ можетъ оно такъ нужно,-- я тутъ не судья). Мой ученый по этому случаю, изъ дружбы къ намъ, ударился въ стихи, въ которыхъ поздравилъ мистрисъ Боффинъ со вступленіемъ во владѣніе этимъ... Какъ оно тамъ было сказано, мой другъ?
Мистрисъ Боффинъ сейчасъ же отозвалась:
-- "О радость, радость -- свѣтлый видъ!
О, залы, залы, блеска полны..."
-- Такъ, такъ. Это какъ разъ подходитъ: тамъ дѣйствительно есть залы, цѣлыхъ двѣ,-- одна по фасаду, другая во дворъ, не считая жилыхъ комнатъ... Кромѣ того, онъ спѣлъ намъ еще одни стишки, чтобы показать, какъ онъ будетъ стараться развеселить мистрисъ Боффинъ, если домъ нагонитъ на него хандру... Не повторишь ли, дружокъ?
Мистрисъ Боффинъ съ прежней готовностью изъявила согласіе и прочитала стишки, въ которыхъ дѣлалось это любезное предложеніе,-- прочитала слово въ слово такъ, какъ слышала ихъ отъ ученаго чеювѣка:
-- "Я вамъ спою про дѣвы стонъ, мистрисъ Боффинъ,
Про сгибшую любовь, сударыня,
Про духъ разбитый, впавшій въ сонъ, м-съ Боффинъ,