И не плачетъ въ облакахъ
О стыдѣ одной личности
Въ семъ пріятномъ обществѣ.
-- Прикажете продолжать, мистеръ Боффинъ?
-- Спасибо вамъ Веггъ, за довѣріе и за то, что вы сегодня такъ часто ударяетесь въ стихи: это мнѣ доказываетъ вашу дружбу... А теперь я вамъ объясню. Вотъ у меня какая мысль: я бы хотѣлъ, чтобы вы бросили вашу лавочку, а я васъ поселю въ павильонѣ караулить его. Это веселое мѣстечко, и человѣкъ, обезпеченный топливомъ и свѣчами, да еще съ фунтомъ стерлинговъ въ недѣлю на придачу, будетъ тамъ кататься, какъ сыръ въ маслѣ.
-- Гмъ... А потребуется ли отъ этого человѣка, сэръ... Мы будемъ говорить "этотъ человѣкъ" въ видѣ аргумента. (Мистеръ Веггъ не преминулъ при этомъ заявить шутливой улыбкой о своемъ тонкомъ пониманіи вещей)...-- Я говорю: потребуется ли отъ этого человѣка, чтобъ онъ сюда же включилъ и всякія другія свои обязанности или другія обязанности будутъ считаться особо? Положимъ, въ видѣ аргумента, что человѣкъ этотъ былъ приглашенъ въ чтецы. Скажемъ, въ видѣ аргумента,-- по вечерамъ. Такъ будетъ ли плата этому человѣку, какъ чтецу по вечерамъ, прибавлена къ другой платѣ, которую, говоря вашими словами, мы назовемъ хоть сыромъ въ маслѣ? Или она поглотится той платой -- сыромъ въ маслѣ?
-- Понимаю,-- сказалъ мистеръ Боффинъ.-- Ну что жъ, я полагаю такъ, что плата будетъ прибавлена.
-- Я полагаю такъ, сэръ. Вы правы, сэръ. Это и моя мысль -- точка въ точку.-- Тутъ мистеръ Веггъ поднялся во весь ростъ и, раскачиваясь на своей деревяшкѣ, кинулся къ своей жертвѣ съ протянутой рукой.-- Мистеръ Боффинъ, считайте это дѣло конченымъ. Ни слова больше, сэръ, ни слова. Я навѣки распрощался съ лоткомъ. Собраніе балладъ на будущее время останется мнѣ для собственнаго услажденія. Для васъ же стихи будутъ, такъ сказать, безплатнымъ приложеніемъ, въ видѣ дани...-- Веггъ такъ гордился тѣмъ, что нашелъ такое хорошее слово, что повторилъ его съ большой буквы: -- въ видѣ Дани дружбѣ. Мистеръ Боффинъ, не огорчайтесь грустью моей, когда мнѣ придется разставаться съ запасомъ моихъ скромныхъ товаровъ. Такую же передрягу вынесъ мой отецъ, когда его изъ простыхъ лавочниковъ повысили за заслуги на казенную должность. Слова его при этомъ случаѣ (я былъ въ то время ребенкомъ, но впечатлѣніе было очень сильно, и мнѣ оно памятно и теперь).. подлинныя слова его были:
"Ну, прощай, лихая лодка,
Весла, флагъ! Покину васъ.