-- Скажите мнѣ, Бетти, мой другъ, что я могла бы сдѣлать для васъ?-- спросила мистрисъ Баффинъ.-- Подумайте и скажите мнѣ въ слѣдующій разъ.
-- Благодарю васъ, сударыня, я ни въ чемъ не нуждаюсь. Я могу еще работать. Я здорова и сильна. Я могу пройти двадцать миль, если надо.
Старуха Бетти была горда; большіе глаза ея искрились, когда она это говорила.
-- Все это такъ, но вѣдь кое-какія маленькія удобства вамъ не повредятъ?-- отвѣтила ей мистрисъ Боффинъ.-- Богъ съ вами, милая! Зачѣмъ вы стѣсняетесь со мною? Я вѣдь сама не больше васъ барыней родилась.
-- Мнѣ кажется,-- проговорила Бетти, улыбаясь,-- что вы родились настоящею барыней, или ни одной барыни еще не родилось на свѣтъ. Только я все равно ничего не приму отъ васъ, моя дорогая. Я ни отъ кого не принимаю подарковъ. Не то, чтобы я не умѣла быть благодарной, а только мнѣ пріятнѣе самой себя кормить.
-- Полноте!-- пролепетала сконфуженно мистрисъ Боффинъ.-- Я вѣдь только бездѣлицу хотѣла вамъ предложить, а то я не позволила бы себѣ...
Бетти поднесла къ губамъ руку своей гостьи въ знакъ благодарности за ея деликатный отвѣтъ. Поразительна была прямизна стана этой старой женщины и поразительной увѣренностью въ себѣ блестѣлъ ея взглядъ, когда, стоя передъ мистрисъ Боффинъ и глядя ей прямо въ лицо, она продолжала:
-- Если бъ я могла оставить у себя ребенка безъ страха, что его постигнетъ печальная судьба, я ни за что не разсталась бы съ нимъ, даже для васъ. Я люблю его, крѣпко люблю. Я въ немъ люблю моего мужа, давно умершаго. Я въ немъ люблю моихъ умершихъ дѣтей. Я въ немъ люблю умершіе дни моей молодости и надеждъ. Если бъ я продала эту любовь, я бы не смѣла взглянуть въ ваши добрые глаза. Это -- вольный даръ. Мнѣ ничего не надо. Когда силы измѣнять, мнѣ бы только умереть поскорѣй, и я буду совершенно довольна. Я всегда говорила моимъ покойнымъ дѣтямъ, что стыдно искать пріюта въ рабочемъ домѣ. Я всѣхъ ихъ отстояла отъ этого униженія. Тѣхъ денегъ, что зашиты у меня вотъ здѣсь (она поднесла руку къ груди) какъ разъ хватить, чтобы положить меня въ могилу. Позаботьтесь только, чтобы они были истрачены именно на это, чтобы до конца уберечь меня отъ позора, и вы сдѣлаете для меня не бездѣлицу, а все, что еще дорого моему сердцу на этомъ свѣтѣ.
Гостья горячо пожала руку мистрисъ Гигденъ. Строгое старое лицо уже не туманилось больше печалью.
Теперь оставалось сдѣлать еще одно дѣло. Надо было заманить Джонни къ занятію временной позиціи на колѣняхъ у мистрисъ Боффинъ. Насилу, насилу (и то не прежде, чѣмъ двое маленькихъ питомцевъ подстрекнули въ немъ соревнованіе, достигнувъ однимъ за другимъ этого поста у него на глазахъ и покинувъ его безъ обиды) его, наконецъ, убѣдили разстаться съ подоломъ мистрисъ Гигденъ, къ которому онъ, впрочемъ, даже попавъ въ объятія мистрисъ Боффинъ, выказывалъ неудержимое стремленіе, духовное и тѣлесное, причемъ первое проявлялось въ чрезвычайно мрачномъ выраженіи лица, а второе въ протянутыхъ рученкахъ. Но подробное описаніе игрушечныхъ чудесъ, скрывавшихся въ домѣ мистрисъ Боффинъ, настолько примирило съ нею этого суетнаго сироту, что онъ понемногу рѣшился взглянуть на нее, нахмуривъ лобикъ и держа кулакъ во рту, и даже засмѣялся, когда упомянули о богато-осѣдланномъ конѣ на колесахъ, одаренномъ неслыханной способностью скакать прямо въ кондитерскія. И этотъ радостный смѣхъ, подхваченный питомцами, разросся, къ общему удовольствію, въ очаровательное тріо.