-- Я не интересуюсь парламентомъ,-- повторяетъ Подснапъ, замѣтно смягчаясь.-- Быть въ немъ или не быть -- это ничего не мѣняетъ въ моемъ положеніи. Но я не хочу мѣшаться въ дѣла людей, находящихся въ другомъ положеніи. Вы полагаете, что вамъ стоитъ тратить время на политику и что для вашего положенія это важно,-- такъ, что ли?
Надѣясь все-таки, что Подснапъ примкнетъ къ нему, Beнирингъ "полагаетъ", что такъ.
-- Стало быть, вы не спрашиваете моего совѣта,-- говоритъ сурово Подснапъ.-- Хорошо. Такъ я вамъ и не дамъ совѣта. Но вы просите моей помощи.-- Хорошо. Я буду за васъ хлопотать.
Beнирингъ мгновенно призываетъ на него благословеніе Неба и сообщаетъ, что Твемло уже хлопочетъ. Подснапу несовсѣмъ-то нравится, что кто-то уже хлопочетъ. Онъ находитъ это не вполнѣ дозволительнымъ, но, подумавъ, допускаетъ Твемло, снисходительно заявляя, что эта старушка съ хорошими связями, пожалуй, не повредитъ дѣлу.
-- Сегодня у меня нѣтъ никакихъ особенныхъ дѣлъ,-- прибавляетъ Подснапъ,-- и я повидаюсь кое съ кѣмъ изъ вліятельныхъ лицъ. Я приглашенъ сегодня на обѣдъ, но я пошлю мистрисъ Подснапъ, а самъ отдѣлаюсь и буду обѣдать у васъ въ восемь. Весьма важно знать, какъ подвигаются хлопоты. Мы сравнимъ результаты моихъ и вашихъ ходовъ... Да, вотъ что: вамъ надо пару дѣятельныхъ, энергичныхъ господъ съ приличными манерами для разъѣздовъ.
Венирингъ, поразмысливъ, вспоминаетъ о Бутсѣ и Бруэрѣ.
-- Ахъ, это тѣ два, съ которыми я встрѣчался у васъ въ домѣ?-- говоритъ Подснапъ.-- Да. Они годятся. Пусть каждый изъ нихъ найметъ себѣ по кебу и разъѣзжаетъ.
Венирингъ не забываетъ упомянуть о блаженствѣ, которое онъ испытываетъ, обладая столь преданнымъ другомъ, надѣленнымъ притомъ рѣдкимъ даромъ такихъ великихъ административныхъ внушеній, и искренно восторгается предстоящими разъѣздами Бутса и Бруэра, какъ идеей, положительно имѣющей характеръ избирательной агитаціи и до странности похожей на серьезное дѣло. Затѣмъ, распростившись съ Подснапомь, онъ на всѣхъ рысяхъ налетаетъ на Бутса и Бруэра, которые съ восторгомъ примыкаютъ къ нему и стремительно разъѣзжаются въ противоположныя стороны, каждый въ своемъ кебѣ. Послѣ этого Венирингъ снова ѣдетъ къ законовѣду, облеченному довѣріемъ Британіи, улаживаетъ съ нимъ кое-какія дѣлишки деликатнаго свойства и наконецъ составляетъ адресъ къ независимымъ избирателямъ Покетъ-Бричеза, торжественно возвѣщающій имъ, что онъ, Венирингъ, готовъ явиться къ нимъ за голосами, подобно моряку, возвращающемуся на пепелище своей ранней юности. Послѣдняя фраза, надо замѣтить, ничуть не теряетъ цѣны отъ того, что Венирингъ ни разу въ жизни не бывалъ даже по близости отъ Покетъ-Бричеза, да и теперь не очень твердо знаетъ, гдѣ оно обрѣтается.
Въ продолженіе этихъ часовъ, чреватыхъ событіями, мистрисъ Венирингъ въ свою очередь не лѣнится. Не успѣваетъ карета подъѣхать къ подъѣзду, какъ она садится въ нее и отдаетъ приказъ: "Къ леди Типпинсъ". Сія неотразимая волшебница живетъ въ Бельгрэвскихъ краяхъ, надъ корсетницей съ моделью замѣчательной красавицы въ окнѣ перваго этажа,-- красавицы въ естественный ростъ въ голубой шелковой юбкѣ и со шнуркомъ отъ корсета въ рукѣ, въ невинномъ удивленіи поглядывающей себѣ черезъ плечо на городъ. Да и есть чему подивиться, когда одѣваешься при такихъ обстоятельствахъ.
Дома леди Типпинсъ?-- Леди Типпинсъ дома, въ темненькой комнаткѣ. Ея спина (подобно спинѣ красавицы перваго этажа, хотя и по другой причинѣ) обращена къ свѣту. Леди Типпинсъ такъ удивлена, видя дорогую мистрисъ Beнирингъ въ такую рань, "среди ночи", какъ выражается эта милашка, что глаза ея широко раскрываются подъ наплывомъ этого чувства.