-- Да я и жалѣю, моя милая.
-- Ну то-то же! Объ этомъ-то я и говорю. Если бы меня оставили въ покоѣ и не говорили мнѣ ничего, мнѣ было бы не такъ тяжело. Но этотъ гадкій мистеръ Ляйтвудъ счелъ своею обязанностью, какъ онъ выразился, написать мнѣ обо всемъ, и изъ за этого я должна была отказать Джорджу Симпсону.
Тутъ Лавинія, подобравъ послѣднюю шашку, поднялась съ пола и перебила сестру:
-- Ужъ о Джорджѣ Симпсонѣ, Белла, ты лучше помолчи; тебѣ никогда не было до него дѣла.
-- А развѣ я говорю, что было, миссъ?-- Потомъ, опять надувъ губки и продолжая держать локонъ во рту, она прибавила: -- Джорджъ Симпсонъ очень меня любилъ, я ему очень нравилась, и онъ терпѣлъ все, что я ни продѣлывала съ нимъ.
-- Ты обращалась съ нимъ очень грубо,-- сказала Лавинія.
-- А развѣ я говорила, что нѣтъ? Я не собираюсь расчувствоваться по поводу Джорджа Симпсона. Я хочу только сказать, что Джорджъ Симпсонъ все-таки лучше, чѣмъ ничего.
-- Ты даже и этого ни разу не показала ему,-- еще разъ вставила Лавинія.
-- Ты еще дурочка, ребенокъ, а то бы ты не говорила такихъ глупыхъ словъ,-- возразила ей Белла.-- Что же по твоему было мнѣ дѣлать? Подожди, пока вырастешь, и не изволь говорить чего не понимаешь. Ты только глупость свою выдаешь.
Тутъ Белла, окончательно надувшись, низко наклонила голову и, вынувъ локонъ изо рта, посмотрѣла, много ли она откусила отъ него.