Но миссъ Поттерсонъ, какъ опытная школьная наставница, привыкшая направлять на учебникъ блуждающее вниманіе своихъ учениковъ, тотчасъ же поставила вопросъ на реальную почву.
-- Бѣдная, неразумная дѣвушка! -- сказала она.-- Неужели вы не видите, что нельзя подозрѣвать одного изъ нихъ, не подозрѣвая въ то же время и другого? Вѣдь они были товарищами, они работали вмѣстѣ...
-- Вы, стало быть, не знаете моего отца, миссъ Аббе. Повѣрьте, вы не знаете отца.
-- Лиззи, Лиззи!-- заговорила торжественно миссъ Аббе.-- Разстаньтесь вы съ нимъ! Ссориться съ нимъ вамъ не надо, но уходите отъ него. Пристройтесь гдѣ-нибудь подальше отсюда... Допустимъ, что все, о чемъ мы теперь говорили, неправда. Дай Богъ! Но я вамъ уже и прежде, по другимъ причинамъ, совѣтовала поселиться гдѣ-нибудь подальше. Ужъ за что бы тамъ я васъ ни полюбила -- за хорошенькое ли личико, или за что другое,-- только знайте, что я люблю васъ и желаю вамъ добра. Послушайтесь меня, Лиззи! Не пренебрегайте моими совѣтами, моя милая, и вы проживете счастливо, окруженная любовью и уваженіемъ.
Стараясь убѣдить дѣвушку со всею искренностью нахлынувшаго на нее добраго чувства, миссъ Аббе говорила ласковымъ голосомъ и даже обняла ее одной рукой. Но Лиззи отвѣтила только:
-- Благодарю васъ, благодарю, но я не могу, я не хочу, я не должна и думать объ этомъ. Чѣмъ тяжелѣе будетъ моему отцу, тѣмъ я нужнѣе ему.
Тутъ миссъ Аббе, какъ вообще всѣ особы жестокаго нрава, когда имъ случится размякнуть, ощутила потребность въ новомъ притокѣ теплоты и, не получая его отъ Лиззи, подверглась реакціи и охладѣла.
-- Я свое сдѣлала,-- сказала она,-- теперь поступайте, какъ знаете. Вы сами стелете себѣ постель, вамъ и спать на ней. А отцу своему скажите, чтобъ онъ сюда ни ногой.
-- Ахъ, миссъ Аббе, неужели вы запретите ему ходить въ вашъ домъ, гдѣ онъ чувствуетъ себя такъ хорошо?
-- "Товарищамъ" нужно и о себѣ позаботиться,-- отвѣтила миссъ Аббе.-- Мнѣ стоило большого труда установить здѣсь порядокъ. Чтобы поддержать Товарищей въ ихъ теперешнемъ видѣ, надо много труда, много хлопотъ. На Товарищахъ не должно быть ни единаго пятна. Я отказываю отъ дома Райдергуду, отказываю и Гафферу. Обоимъ отказываю. Отъ Райдергуда я узнала, а также и отъ васъ, что оба они люди подозрительные, и не берусь рѣшить, кто изъ нихъ правъ, кто неправъ. Оба осмолены грязной щеткой, и я не желаю, чтобы та же щетка загрязнила Товарищей,-- вотъ и все.