-- Если вы лисицы боитесь, то можете успокоиться,-- сказала миссъ Дженни,-- вы не увидите ее сейчасъ: она теперь долго не выглянетъ на свѣтъ Божій.
-- Я васъ не понимаю, дитя мое. Что вы хотите сказать?
-- Я хочу сказать, крестная,-- проговорила миссъ Дженни, подсаживаясь къ нему,-- что лисицѣ задали хорошую встрепку, и если у нея не ноетъ и не болитъ и шкура и каждая косточка, то значитъ у лисицъ онѣ никогда не болятъ.
И миссъ Дженни разсказала о томъ, что произошло въ Альбани, благоразумно умолчавъ про перецъ.
-- А теперь, крестная, продолжала она,-- мнѣ хочется спросить васъ, главное, о томъ, что случилось у васъ съ того для, какъ я оставила здѣсь волка. Потому, видите ли, мелькаетъ у меня одна мысль,-- такъ, маленькая мыслишка, не больше орѣха: она катается въ моей глупой головѣ и не даетъ мнѣ покою. Во-первыхъ и прежде всего, скажите: Побсей и Компанія -- это вы? Или вы только Побсей? Или только Компанія? Отвѣчайте по чести и совѣсти.
Старикъ покачалъ головой.
-- Ни то, ни другое, ни третье.
-- Во-вторыхъ: не Фледжби ли -- Побсей и Компанія?
Старикъ отвѣчалъ неохотнымъ кивкомъ.
-- Моя мыслишка растетъ: она уже почти съ апельсинъ!-- воскликнула миссъ Ренъ.-- Но, прежде чѣмъ она еще вырастетъ, я такъ счастлива, что могу вамъ сказать: "О крестная! слава Богу, что вы воротились!"