Была ли то особенность супруговъ Ламль, или такъ бываетъ со всѣми влюбленными парочками, но только въ своихъ супружескихъ бесѣдахъ они никогда не обращались другъ къ другу, а всегда къ какому-то невидимому существу, которое очень кстати оказывалось между ними, когда являлась въ немъ надобность. Не домашній ли скелетъ выходилъ въ такихъ случаяхъ изъ шкапа, чтобы было къ кому обращаться?
-- Никогда за все время я не видала денегъ въ этомъ домѣ, если не считать моихъ денегъ, моего годового дохода, я побожиться готова!-- сказала мистрисъ Ламль скелету.
-- Не трудитесь божиться,-- сказалъ скелету мистеръ Ламль.-- Повторяю: это ничего не значитъ. Вы никогда не тратили своего дохода съ такой выгодой для себя.
-- Выгодой! Какимъ это образомъ?- спросила мистрисъ Ламль.
-- А такимъ, что имѣли кредитъ и хорошо жили,-- отвѣтилъ мистеръ Ламль.
Возможно, что скелетъ презрительно засмѣялся, когда ему въ уста вложили этотъ вопросъ и этотъ отвѣть; достовѣрно во всякомъ случаѣ то, что засмѣялась и засмѣялся мистеръ Ламль и мистрисъ Ламль.
-- Ну, а что будетъ потомъ?-- спросила мистрисъ Ламль у скелета.
-- А потомъ будетъ крахъ,-- отвѣчалъ мистеръ Ламль, обращаясь къ тому же авторитету.
Мистрисъ Ламль съ презрѣніемъ взглянула на скелетъ (не переводя взгляда на мистера Ламля) и опустила глаза. Мистеръ Ламль въ свою очередь продѣлалъ то же и тоже опустилъ глаза. Тутъ въ комнату вошла горничная съ гренками на блюдѣ, и потому скелетъ удалился въ свой шкапъ и плотно притворилъ за собой дверцы.
-- Софронія!-- заговорилъ мистеръ Ламль, когда служанка вышла.-- Софронія!-- повторилъ онъ погромче, не получая отвѣта.