Благоразумная порція этого горячительнаго была поднесена ему въ рюмкѣ, и онъ препроводилъ ее ко рту съ безчисленными спотыканьями и уклоненіями отъ прямого пути.
-- У мистера Куклина, я вижу, порядкомъ развинтились нервы,-- замѣтилъ Юджинъ.-- И, соображая всѣ обстоятельства, я нахожу полезнымъ слегка его окурить.
Онъ досталъ изъ-подъ камина лопаточку, загребъ немного горячаго угля и, взявъ изъ стоявшей на каминѣ коробочки курительнаго порошку, бросилъ его на лопаточку, послѣ чего принялся съ полнѣйшимъ хладнокровіемъ покачивать ее передъ особой мистера Куклина, дабы отдѣлить ее, такъ сказать, отъ себя.
-- Господи, спаси насъ и помилуй! Ну что за чудакъ этотъ Юджинъ!-- воскликнулъ, хохоча, Ляйтвудъ.-- Объясни, ради Бога, зачѣмъ къ тебѣ явился этотъ несчастный?
-- А вотъ услышимъ,-- сказалъ мистеръ Рейборнъ, внимательно наблюдая за лицомъ посѣтителя.-- Ну, теперь говорите. Не бойтесь. Въ чемъ дѣло, мистеръ Куклинъ?
-- Ми-стъ Рей-брнъ!-- выговорилъ гость сиплымъ голосомъ и тяжело ворочая языкомъ.-- Вѣдь это вы ми-стъ Рей-брнъ,-- такъ, что ли?-- прибавилъ онъ съ посоловѣлымъ взглядомъ.
-- Онъ самый. Смотрите на меня. Ну, что же вамъ угодно?
Мистеръ Куклинъ какъ-то весь съежился на своемъ стулѣ и произнесъ шепотомъ:
-- Рому на три пенса.
-- Сдѣлай милость, Мортимеръ, подмажь его еще. У меня руки заняты лопаточкой,-- сказалъ Юджинъ.