-- Ну, а еще что долженъ я измѣнить?-- спросилъ ее Райя, шутливо-грустнымъ тономъ.
-- Боюсь, тетушка волшебница, что вторая моя просьба будетъ своекорыстная: я попрошу васъ поправить мнѣ спину и ноги. Вамъ, съ вашимъ могуществомъ, ничего не стоитъ это исполнить, а для меня, бѣдной больной, это такъ важно!
Въ этихъ словахъ не слышалось жалобы, и тѣмъ не менѣе они хватали за сердце.
-- Хорошо. А потомъ?
-- Потомъ? Вы сами знаете, тетушка. Мы съ вами сядемъ въ карету шестерикомъ и поѣдемъ къ Лиззи... Ахъ да, это напомнило мнѣ, что я хотѣла кой-о-чемъ васъ спросить... Вы умны (вѣдь васъ волшебницы учили), значить, вы можете мнѣ сказать, что лучше: имѣть ли вещь и потерять ее или никогда не имѣть?
-- Я васъ не понимаю,-- объясните, племянница.
-- Теперь, безъ Лиззи, я глубже чувствую свое одиночество и безпомощность, чѣмъ прежде, когда я не знала ея.
У дѣвочки навернулись на глазахъ слезы при этихъ словахъ.
-- Кто въ жизни не разставался съ дорогими сердцу людьми, моя милая?-- проговорилъ старикъ.-- И я вотъ тоже разстался съ женой, съ дочерью, съ любимымъ сыномъ, много обѣщавшимъ. Но счастье все-таки было.
-- Ахъ!-- задумчиво вздохнула миссъ Ренъ, нисколько не убѣдившись, и заключила свой вздохъ рѣзкимъ движеніемъ подбородка.-- Такъ я вамъ скажу, тетушка, съ какой перемѣны, по моему, вамъ лучше было бы начать. Вамъ слѣдовало бы перемѣнить "есть" на "было", а "было" на "есть", да такъ и оставить.