-- О мой милый, мой милый мужъ!-- проговорила мистрисъ Боффинъ со стономъ.-- Какъ тяжело мнѣ все это видѣть и слышать! Но вѣрьте мнѣ, Белла, дорогая моя, вѣрьте, что, несмотря ни на что, нѣтъ человѣка лучше его.
Онъ воротился въ ту минуту, когда Белла взяла руку мистрисъ Боффинъ въ обѣ свои.
-- Э? Что такое?-- спросилъ онъ недовѣрчиво, заглядывая въ дверь.-- Что она тутъ вамъ говоритъ?
-- Она только хвалить васъ, сэръ,-- отвѣтила Белла.
-- Хвалитъ? Вы въ этомъ увѣрены? А не бранитъ ли за то, что я стою на стражѣ противъ шайки грабителей, которые рады высосать по капелькѣ меня всего? Не бранить ли и за то, что я былъ сейчасъ немножко рѣзокъ?
Онъ подошелъ къ нимъ. Жена скрестила руки у него на плечѣ и, покачавъ головой, опустила ее на эти руки.
-- Ну полно, полно!-- успокаивалъ ее мистеръ Боффинъ не безъ доброты.-- Не огорчайся такъ, моя старушка.
-- Не могу, не могу я видѣть тебя такимъ!
-- Вздоръ! Не забывай, что мы теперь не то, что прежде. Не забывай, что или мы должны выжимать, или изъ насъ выжмутъ всѣ соки. Не забывай, что намъ нельзя упускать своего. Помни: деньги дѣлаютъ деньги... И вы не волнуйтесь, Белла, дитя мое. Не сомнѣвайтесь ни въ чемъ. Чѣмъ больше я сберегу, тѣмъ больше вы получите.
Белла порадовалась въ душѣ за его жену, которая сидѣла въ прежней позѣ и не могла видѣть его лица, ибо лукавый блескъ его глазъ въ ту минуту, когда онъ это говорилъ, бросалъ, казалось, новый непріятный свѣтъ на происшедшую въ немъ перемѣну и дѣлалъ ее еще безобразнѣе, еще хуже.