-- Ну-ка, почитайте еще,-- проговорилъ съ какой-то алчностью мистеръ Боффинъ.
-- Слѣдующій будетъ Джонъ Эльвзъ, сэръ. Желаете послушать про Джона Эльвза?
-- Ладно!-- сказалъ мистеръ Боффинъ.-- Послушаемъ, чѣмъ отличился этотъ Джонъ.
Этотъ Джонъ, какъ оказалось, ничего не пряталъ по щелямъ, и потому чтеніе было скучновато. Но нѣкая примѣрная леди, по фамиліи Вилькоксъ (затаившая въ футлярѣ стѣнныхъ часовъ кучу золота и серебра въ баночкѣ изъ подъ пикулей, а въ уголкѣ подъ лѣстницей набитую золотыми вещами жестянку, не считая изрядной суммы денегъ въ старой мышеловкѣ) оживила интересъ. За этой дамой послѣдовала другая, выдававшая себя за нищую и оставившая послѣ себя огромное богатство, завернутое въ лоскуточки бумаги и въ старыя тряпки. За нею выступила на сцену еще одна женщина, торговка яблоками по профессіи, скопившая состояніе въ десять тысячъ фунтовъ стерлинговъ, которые тоже оказались запрятанными по разнымъ щелямъ, за кирпичами и подъ поломъ. За нею послѣдовалъ французскій джентльменъ, засунувшій въ дымовую трубу, къ значительному ослабленію тяги, большой кожаный чемоданъ, въ которомъ заключалось двадцать тысячъ франковъ золотомъ и серебромъ и много драгоцѣнныхъ камней, какъ это было открыто трубочистомъ послѣ его смерти. Такимъ образомъ мистеръ Веггъ дошелъ до заключительнаго примѣра человѣка-сороки:
"Много лѣтъ тому назадъ проживала въ Кембриджѣ одна старая супружеская чета, по фамиліи Джердайнъ. У супруговъ было два сына. Отецъ былъ форменный скряга, и послѣ его смерти нашли въ его постели цѣлую тысячу гиней. Оба сына выросли такими же скрягами, какъ отецъ. Когда имъ было лѣтъ по двадцати или около того, они открыли въ Кембриджѣ торговлю суконнымъ товаромъ и продолжали вести ее до самой смерти. Лавка Джердайновъ была самая грязная въ городѣ. Въ ней рѣдко появлялись покупатели, да и тѣ заглядывали больше изъ любопытства. Братья производили отталкивающее впечатлѣніе своей неопрятной внѣшностью. Окруженные щегольскими костюмами, составлявшими предметъ ихъ торговли, сами они ходили въ лохмотьяхъ. Говорятъ, у нихъ не было даже кроватей и, во избѣжаніе расходовъ на покупку таковыхъ, они спали подъ прилавкомъ на тюкахъ парусины. Они были до безобразія скупы въ своемъ домашнемъ хозяйствѣ. За ихъ обѣденнымъ столомъ лѣтъ двадцать не появлялось куска мяса. Когда же одинъ изъ братьевъ умеръ, то другой, къ немалому своему удивленію, нашелъ большую сумму денегъ, которая была утаена даже отъ него".
-- Каково?-- воскликнулъ мистеръ Боффинъ.-- Вотъ видите: даже отъ него! Ихъ было только двое, и все-таки одинъ утаилъ отъ другого.
Мистеръ Винасъ, который, съ минуты своего знакомства съ французскимъ джентльменомъ, сидѣлъ нагнувшись и пристально разглядывалъ трубу, теперь обратилъ вниманіе на послѣднее замѣчаніе и взялъ на себя смѣлость его повторить.
-- Вамъ нравится?-- вдругъ спросилъ мистеръ Боффинъ, круто повернувшись къ нему.
-- Какъ... какъ вы сказали, сэръ?
-- Нравится вамъ то, что читалъ сейчасъ Веггъ?