-- Во имя старости, которая и къ вамъ придетъ съ годами, во имя смертнаго вашего часа,-- обѣщайте, моя дорогая, что никому не отдадите письма кромѣ писавшаго его.
-- Не отдамъ,-- даю вамъ торжественное слово.
-- Никогда не передадите въ приходъ?-- спросила она еще разъ съ судорожнымъ движеніемъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ,-- торжественно обѣщаю.
-- Не дадите приходу дотронуться до меня? Не позволите даже взглянуть на меня?-- спросила она опять.
-- Не позволю,-- обѣщаю и клянусь.
Признательная, счастливая улыбка освѣтила изможденное старое лицо. Умирающіе глаза, тускло глядѣвшіе на небо, обращаются съ сознательнымъ выраженіемъ на доброе молодое лицо, съ котораго капаютъ крупныя слезы, и на сморщеннымъ губахъ вновь появляется улыбка, когда онѣ произносятъ:
-- Какъ васъ зовутъ, душечка?
-- Лиззи Гексамъ.
-- Должно быть, я вамъ кажусь очень безобразной? Вамъ непріятно меня поцѣловать?