Въ три часа контора была закрыта. Нотаріусъ и всѣ его служащіе, кромѣ только одного, пошли смотрѣть на стрѣльбу изъ винтовокъ. Обенрейцеръ же сослался на то, что онъ не расположенъ принимать участіе въ публичномъ празднествѣ. Никто не зналъ, куда онъ дѣвался. Рѣшили, что онъ ускользнулъ, чтобы предаться уединенной прогулкѣ.
Домъ и контора пробыли закрытыми всего только нѣсколько минутъ, когда дверь гардероба въ комнатѣ нотаріуса открылась и оттуда вылѣзъ Обенрейцеръ. Онъ направился къ окну, растворилъ ставни, удостовѣрился въ томъ, что можетъ незамѣтно улизнуть черезъ садъ, вернулся опять въ комнату и усѣлся въ удобномъ креслѣ нотаріуса. Онъ былъ запертъ въ домѣ и ему оставалось прождать пять часовъ до восьми.
Онъ старался какъ-нибудь скоротать эти пять часовъ: то читая книги и газеты, лежавшія на столѣ, то погружаясь въ раздумье, то расхаживая взадъ и впередъ по комнатѣ. Стало заходить солнце. Обенрейцеръ закрылъ ставни передъ тѣмъ, какъ зажечь свѣчу. Когда она была зажжена, Обенрейцеръ усѣлся съ часами въ рукахъ, устремивъ взоръ на дубовую дверь; время подходило все ближе и ближе.
Въ восемь часовъ дверь отворилась плавно, мягко и безшумно.
Онъ сталъ читать одно за другимъ имена на наружныхъ рядахъ ящиковъ. Ни одной фамиліи, похожей на "Вендэль". Онъ отодвинулъ наружный рядъ и сталъ разсматривать задніе ящики. Они были болѣе стары и потерты. На четырехъ первыхъ, которые онъ осмотрѣлъ, были написаны французскія и нѣмецкія фамиліи. На пятомъ была надпись, которую почти нельзя было прочесть. Онъ вынесъ этотъ ящикъ въ комнату и сталъ внимательно его разсматривать. На немъ стояла густо покрытая пятнами и пылью отъ времени фамилія: "Вендэль".
Ключъ отъ ящика висѣлъ тутъ же на тесемкѣ. Обенрейцеръ отомкнулъ ящикъ, вынулъ четыре отдѣльныхъ документа, которые лежали въ немъ, развернулъ ихъ на столѣ и принялся читать. Онъ не провелъ за этимъ занятіемъ и одной минуты, какъ выраженіе на его лицѣ нетерпѣнія и жадности смѣнилось выраженіемъ страшнаго удивленія и разочарованія. Но послѣ небольшого раздумья онъ снялъ съ документовъ копіи. Затѣмъ положилъ бумаги обратно, поставилъ ящикъ на мѣсто, заперъ дверь, потушилъ свѣчу и улизнулъ.
Когда крадущіеся шаги этого убійцы и вора смолкли въ саду, у парадной двери дома остановились твердые шаги нотаріуса и еще кого-то, шедшаго вмѣстѣ съ нимъ. На маленькой улицѣ горѣли фонари и освѣщали нотаріуса, держащаго въ рукѣ ключъ отъ своихъ дверей.
-- Милости прошу, не проходите мимо моего дома, мистеръ Бинтрей,-- сказалъ онъ.-- Сдѣлайте мнѣ честь, войдя въ него. Въ городѣ справляютъ одинъ изъ нашихъ полу-праздничныхъ дней -- нашъ стрѣлковый праздникъ -- но моя прислуга сейчасъ вернется. Забавно, что вы обратились ко мнѣ съ вопросомъ, какъ вамъ пройти къ гостиницѣ. Давайте закусимъ и выпьемъ, прежде чѣмъ вы пойдете туда.
-- Благодарю васъ, но не сегодня,-- сказалъ Бинтрей.-- Могу ли я придти къ вамъ завтра въ десять утра?
-- Я буду очарованъ, сэръ, что мнѣ такъ скоро представляется случай загладить обиды моего оскорбленнаго кліента,-- отвѣтилъ добрый нотаріусъ.