-- Правильно. Продолжайте.
-- Говорятъ, что тотъ человѣкъ, которому какъ-нибудь упадетъ прямо на грудь кусокъ такого темнаго нароста, будетъ навѣрняка и несомнѣнно убитъ.
Когда Вендэль остановился со смѣхомъ, чтобы заглянуть погребщику въ глаза, которые тотъ устремилъ на свою свѣчу, медленно произнося эти слова, то внезапно онъ почувствовалъ ударъ, нанесенный ему въ грудь сильной рукой. Мгновенно прослѣдивъ глазами движеніе, нанесшей ему ударъ, руки -- руки его спутника -- онъ увидѣлъ, что она сбила съ его груди обрывокъ или комокъ гриба, еще летѣвшій на землю.
На мгновеніе онъ повернулся къ погребщику почти съ такимъ же испуганнымъ взглядомъ, съ какимъ тотъ обернулся къ нему. Но въ слѣдующую минуту они увидѣли дневной свѣтъ у подножія лѣстницы, ведущей изъ погреба, и прежде, чѣмъ весело взбѣжать вверхъ по ступенямъ, Вендэль задулъ свою свѣчу и вмѣстѣ съ нею свое суевѣріе.
УАЙЛЬДИНГЪ УХОДИТЪ.
На слѣдующій день утромъ Уайльдингъ вышелъ изъ дому одинъ, оставивъ порученіе своему клерку: "Если м-ръ Вендэль спроситъ обо мнѣ", сказалъ онъ: "или если зайдетъ м-ръ Бинтрей, то скажите имъ, что я пошелъ въ Воспитательный Домъ". Все, что говорилъ ему его компаньонъ, все, въ чемъ старался убѣдить его повѣренный, высказывавшій то же самое мнѣніе, не могло поколебать его, и онъ продолжалъ настаивать на свой собственной точкѣ зрѣнія. Найти потеряннаго человѣка, мѣстомъ котораго онъ незаконно завладѣлъ,-- вотъ въ чемъ заключался сейчасъ высшій интересъ его жизни, и справка въ Воспитательномъ Домѣ была, очевидно, первымъ шагомъ въ этомъ направленіи. Вотъ почему виноторговецъ и шелъ теперь туда.
Когда-то знакомый видъ зданія не представлялся ему теперь такимъ, какъ и не представлялся ему теперь прежнимъ, портретъ надъ каминомъ. Прервалась самая дорогая и единственная связь съ тѣмъ мѣстомъ, въ которомъ прошло его дѣтство, прервалась навсегда. Какое-то странное отвращеніе овладѣло имъ, когда онъ сообщилъ привратнику, что пришелъ по дѣлу. Сердце его ныло, когда онъ сидѣлъ въ одиночествѣ въ пріемной, ожидая, пока не придетъ казначеи заведенія, за которымъ послали и съ которымъ ему нужно было повидаться. Когда начался разговоръ, то онъ могъ только болѣзненнымъ усиліемъ воли заставить себя успокоиться настолько, чтобы объяснить причину своего посѣщенія.
Казначей слушалъ его съ лицомъ, на которомъ выражалось все необходимое вниманіе и ничего больше.
-- Мы обязаны быть осмотрительными,-- сказалъ онъ, когда настала его очередь говорить,-- относительно всѣхъ вопросовъ, съ которыми обращаются къ намъ постороннія лица.
-- Вы едва ли станете считать меня постороннимъ лицомъ,-- отвѣтилъ просто Уайльдингъ.-- Когда-то и я былъ здѣсь однимъ изъ вашихъ бѣдныхъ покинутыхъ дѣтей.