-- Нечего сказать, легко досталась намъ эта добыча, говоритъ одинъ изъ незнакомцевъ своему товарищу. -- Спасибо старику: безъ него мы ничего бы не сдѣлали. Тэмъ, подними, пожалуста, дѣвушку. Полно плакать, моя милая. Слезы твои никому не помогутъ..... теперь все кончено!
-----
Мрачное и холодное утро занялось на горизонтѣ и тусклые лучи свѣта прокрались сквозь закоптѣлыя окна бѣдной комнаты, въ которой происходила вчерашняя сцена. Варденъ проснулся отъ тяжелаго сна и увидѣлъ, что онъ былъ одинъ-одинехонекъ. Онъ всталъ и осмотрѣлся кругомъ;. старый, истасканный матрацъ лежалъ на полу, со всѣми признаками, что на немъ никто не покоился; все окружавшее находилось въ томъ самомъ положеніи, въ какомъ онъ видѣлъ наканунѣ; по всему замѣтно было, что въ теченіе ночи онъ только одинъ и спалъ въ этой комнатѣ. Онъ обратился къ сосѣдямъ и другимъ жильцамъ, но о его дочери никто не слыхалъ, никто ее не видѣлъ. Цѣлый день онъ ходитъ по улицамъ и съ безпокойствомъ всматривается въ лицо каждаго прохожаго; но поиски его остаются безполезны, и съ наступленіемъ ночи онъ, одинокій и усталый, возвращается на опустѣлый свой чердакъ.
Много дней проводитъ онъ въ подобныхъ поискахъ, и, несмотря за то, слѣды его дочери не отъискиваются; до его слуха не доходитъ ни слова о ней. Наконецъ онъ перестаетъ отъискивать ее, считая это дѣломъ безполезнымъ. Варденъ давно уже догадывался, что она когда нибудь покинетъ его, на всегда пріютитъ себя въ другомъ мѣстѣ и спокойно станетъ выработывать насущный хлѣбъ. И вотъ она дѣйствительно оставила его, -- безъ всякихъ средствъ имѣть кусокъ хлѣба.
Варденъ проситъ милостыню у дверей; каждый грошъ, поданный ему изъ состраданія и жалости, тратится по прежнему. Надъ головой его проходитъ годъ; сводъ темницы служитъ ему въ теченіе многихъ мѣсяцевъ единственнымъ покровомъ. Часто, очень часто, проводитъ онъ дождливыя и холодныя ночи подъ воротами домовъ и на папертяхъ церквей. Но и на самой послѣдней ступени нищеты и болѣзни и бездомной жизни онъ не думаетъ покинуть свой порокъ.
Наконецъ, въ одну самую мрачную, непогодливую ночь, Варденъ, истомленный и больной, опускается на ступени театральнаго подъѣзда. Разрушительныя силы порока и развратной жизни окончательно подѣйствовали на всю его организацію. Щоки его впалы и закрыты мертвенной блѣдностью; глаза его мутны, и вокругъ нихъ образовались темныя впадины. Ноги его дрожатъ, и лихорадочный трепетъ пробѣгаетъ по всему его тѣлу.
И вотъ передъ нимъ быстро одна за другой являются давно забытыя сцены минувшей его жизни. Онъ вспомнилъ время, когда имѣлъ домъ" -- счастливый домъ, полный радости и веселья, -- вспомнилъ людей, наполнявшихъ этотъ домъ, вспомнилъ чистосердечную дружбу, радушіе, которыя въ ту пору окружали его. Пролетаетъ эта сцена и является другая: онъ видитъ, что дѣти его встаютъ изъ могилы и окружаютъ его, и видитъ это такъ ясно, тамъ натурально, что для убѣжденія въ дѣйствительности онъ готовъ прикоснуться къ нимъ. Они еще разъ устремляютъ на него тѣ взгляды, о которыхъ онъ давно забылъ; давно закрытые могилой голоса ихъ поражаютъ его слухъ какъ звуки вечерняго сельскаго звона. Ни эти сцены мимолетны. Дождь крупными каплями падаетъ на него; холодъ и голодъ снова грызутъ его сердце.
Онъ встаетъ и съ усиліемъ дѣлаетъ нѣсколько шаговъ впередъ. Улица безмолвна и пуста; нѣсколько пѣшеходовъ торопливо проходятъ мимо его, и его трепещущій голосъ теряется въ порывахъ бурнаго вѣтра. И снова невыносимый, лихорадочный трепетъ пробѣгаетъ по всему его тѣлу, ему начинаетъ казаться, что кровь застываетъ въ его жилахъ. Онъ опускается въ первый подъѣздъ, сжимается въ уголъ и старается заснуть. Но сонъ бѣжитъ тяжелыхъ очей. Его душа какъ-то странно блуждаетъ, хота онъ и чувствуетъ, что это не во снѣ. Въ ушахъ его раздаются знакомые крики разгульной жизни, и онъ видитъ передъ собой столъ, покрытый отборными яствами, богатыми плодами и винами; онъ такъ живо видитъ это всѣ передъ собой, что ему стоитъ только протянуть руку и брать что угодно. Но, несмотря на такое близкое сходство призрака съ дѣйствительностью, онъ знаетъ, что сидитъ одинъ-одинешенекъ на опустѣлой улицѣ, и видитъ, какъ дождевыя капли падаютъ на тротуаръ. Онъ чувствуетъ, что смерть приближается къ нему -- и несчастный! никто не поможетъ тебѣ, никто не позаботится пріютить тебя! -- Подъ вліяніемъ безпредѣльнаго ужаса, онъ вспрыгиваетъ съ мѣста. Въ безмолвіи ночи ему слышится собственный свой голосъ, и онъ не можетъ постигнуть причины этого явленія. Онъ слышитъ стонъ.... другой! -- чувства и разсудокъ покидаютъ его. Полу-образовавшіяся несвязныя слова срываются съ его устъ; онъ щиплетъ и рветъ себя! онъ сходитъ съ ума, хочетъ кричатъ о помощи, но голосъ измѣняетъ ему.
Онъ приподнимаетъ голову и вглядываясь въ мрачную даль безмолвной, опустѣлой улицы, вспоминаетъ, что отверженные, подобные ему, осужденные скитаться день и ночь по этимъ страшнымъ улицамъ, часто сходили съ ума. Въ одинъ моментъ въ душѣ Вардена рождается рѣшимость, члены его принимаютъ новую жизнь; онъ быстро бѣжитъ по улицѣ и, не переводя духа, достигаетъ набережной Темзы.
Тихо спускается онъ по каменной лѣстницѣ, ведущей отъ начала Ватерлосскаго моста до горизонта воды, -- притаивъ дыханіе, прижимается въ уголъ и даетъ пройти ночному обходу. Сердце плѣнника не бьется такъ сильно при первой надеждѣ на свободу и жизнь, какъ билось сердце этого несчастнаго человѣка при видѣ добровольной могилы. Патруль миновалъ, не замѣтивъ преступнаго бродяги, и вскорѣ шаги его замолкли въ отдаленіи.