-- Ба! сказалъ Жидъ, оборачиваясь.-- Подожди, Биль тебѣ скажетъ.
Казалось, Жидъ безпокоился тѣмъ, что Оливеръ не обнаруживалъ никакого любопытства, хоть это и происходило отъ-того, что мальчикъ, смущенный взглядами Феджйна, боялся дѣлать Вопросы, Жидъ молчалъ до самаго вечера; тогда онъ приготовился идти.
-- Ты можешь зажечь свѣчу, сказалъ Жидъ, ставя не на столъ; вотъ тебѣ книга: читай, покуда за тобой не прійдутъ. Покойной ночи!
-- Покойной ночи, сударь, кротко отвѣчалъ Оливеръ.
Жидъ подошелъ къ двери, смотря черезъ плечо на мальчика, и, вдругъ остановясь, назвалъ его по имени.
Оливеръ взглянулъ на него; Жидъ, показавъ на свѣчу, сдѣлалъ ему знакъ зажечь ее. Оливеръ исполнилъ это и, ставя подсвѣчникъ на столъ, увидѣлъ, Что Жидъ внимательно смотрѣлъ на него изъ темнаго угла комнаты.
-- Берегись, Оливеръ! берегись! сказалъ старикъ, грозя ему пальцемъ.-- Онъ жестокій человѣкъ; кровь для него все равно, что вода. Что были случилось, молчи и дѣлай, что онъ велитъ. Понимаешь? Сдѣлавъ сильное удареніе на послѣднемъ словѣ, онъ искривилъ лицо въ ужасную улыбку и, кивнувъ головою, вышелъ изъ комнаты.
Когда старикъ исчезъ, Оливеръ опустилъ голову на руку и съ трепещущимъ сердцемъ сталъ думать о словахъ Жида, Но онъ никакъ не могъ отгадать, зачѣмъ его посылаютъ къ Сайксу, и, привыкши страдать, Готовился къ новымъ несчастіямъ. Долго мрачныя мысли терзали его; потомъ онъ тяжко вздохнулъ, снялъ со свѣчи и, взявъ книгу, которую оставилъ ему Жидъ, началъ читать.
Сперва онъ безъ цѣли перевертывалъ листы, но потомъ сталъ со вниманіемъ разсматривать книгу. То была исторія жизни извѣстныхъ преступниковъ и злодѣевъ; страницы книги обветшали и изорвались отъ употребленія. Онъ началъ читать объ ужасныхъ злодѣйствахъ, отъ которыхъ кровь застывала въ его жилахъ. Здѣсь же онъ прочелъ о людяхъ, которые, ложась въ постель въ глухую ночь, терзались и мучились отъ однихъ злодѣйскихъ замысловъ. Ужасныя описанія были такъ живы и натуральны, что ветхія страницы казались Оливеру красными, какъ кровь, а слова отзывались въ его ушахъ, какъ страшный стонъ духа смерти.
Оливеръ въ страхѣ закрылъ книгу и отбросилъ ее отъ себя. Потомъ, упавъ на колѣни, молилъ Бога избавить его отъ такихъ преступленій и послать ему лучше смерть преждевременную. Мало-помалу онъ становился спокойнѣе и тихимъ, дрожащимъ голосомъ просилъ Господа избавить его отъ предстоящей опасности, просилъ о помощи бѣдному отверженному мальчику, который никогда не зналъ любви друзей и родныхъ, и теперь, одинокій, покинутый, стоитъ среди злодѣйствъ и преступленій.