ГЛАЗА XXVI.
Таинственное лицо.
Старикъ дошелъ до угла улицы и все еще не могъ прійдти въ себя. Онъ бѣжалъ ничего не видя и не помня, какъ вдругъ стукъ кареты и крикъ прохожихъ, видѣвшихъ его опасность, заставилъ его отступить назадъ. Избѣгая многолюдныхъ улицъ, онъ вышелъ изъ города и пошелъ по аллеѣ, ведущей къ Сефронгиллю. Здѣсь въ грязныхъ лавкахъ продавались старые шелковые платки, путешествовавшіе сюда прямо изъ чужихъ кармановъ. Здѣсь есть своя цирюльня, свой кофейный домъ, своя портерная лавка и "виноторговля". Это какая-то коммерческая колонія, гдѣ рано утромъ и поздно вечеромъ молчаливые продавцы, торгующіе въ заднихъ, темныхъ комнатахъ, уходятъ такъ же странно, какъ и приходятъ. Здѣсь продавецъ платьевъ, башмачникъ и лоскутникъ раскладываютъ свои товары, какъ приманку для воровъ, и кучи стараго желѣза и посуды валяются въ темныхъ погребахъ.
Къ этому мѣсту поворотилъ Жидъ. Онъ былъ хорошо знакомъ купцамъ, потому-что почти всѣ они привѣтливо ему кланялись, когда онъ проходилъ мимо. Онъ также отвѣчалъ на ихъ поклоны, но только дошедъ до конца аллеи, вступилъ въ разговоръ съ низенькимъ ветошникомъ, который сидѣлъ на скамейкѣ у дверей своей лавки, куря трубку.
-- Ну, мистеръ Феджинъ, смотря на васъ, и слѣпой бы прозрѣлъ! сказалъ этотъ почтенный торговецъ, когда Жидъ освѣдомился о его здоровьѣ.
Феджинъ усмѣхнулся и, показывая по направленію Сефронгилля, спросилъ, не проходилъ ли кто оттуда.
-- Постойте, сказалъ купецъ, задумавшись. Проходили многіе, но изъ вашихъ друзей я никого не видѣлъ.
-- А Сайкса? спросилъ Жидъ съ недовольнымъ видомъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ маленькій человѣкъ, кивая головою.-- Не нужно ли вамъ чего-нибудь изъ моей лавки на ночь?
-- Ничего, отвѣчалъ Жидъ, отворачиваясь.