-- Запри дверь, шепнулъ Феджинъ. Дверь захлопнулась съ шумомъ.
-- Это не я заперъ, сказалъ другой, ощупью подвигаясь впередъ.-- Вѣтеръ захлопнулъ ее, или она сама собою. Дай скорѣе свѣчу, или я сломлю себѣ голову.
Феджинъ, спустившись по лѣстницѣ въ кухню, скоро возвратился съ зажженною свѣчою и извѣстіемъ, что Тоби Кракитъ и мальчики спятъ внизу. Сдѣлавъ знакъ своему спутнику слѣдовать за нимъ, онъ пошелъ по лѣстницѣ вверхъ.
-- Здѣсь мы можемъ говорить все, что хочешь, сказалъ Жидъ, отпирая маленькую дверь: -- и какъ здѣсь есть щели въ ставняхъ, а мы никогда не показываемъ огня сосѣдямъ, то я поставлю свѣчу на полъ.-- Ну!
Съ этими словами, Жидъ поставилъ свѣчу на верхнюю ступеньку лѣстницы и вошелъ въ комнату, гдѣ не было ничего, кромѣ сломаннаго стула и старой, необитой ничѣмъ софы, стоявшей за дверью. Незнакомецъ, съ видомъ усталости, бросился на эту софу, а Жидъ, придвинувъ стулъ, сѣлъ прямо противъ него. Было не совсѣмъ темно, потому-что дверь оставалась полуоткрытою и свѣча бросала слабый свѣтъ на противоположную стѣну.
Нѣсколько времени они разговаривали шопотомъ, и хотя ничего нельзя было разслышать, кромѣ несвязныхъ словъ, однакожь легко можно было замѣтить, что Феджинъ защищается противъ какихъ-то замѣчаній незнакомца, и гнѣвъ послѣдняго постепенно возрастаетъ. Такимъ образомъ они говорили съ четверть часа, когда Монксъ,-- имя, которымъ Жидъ называлъ незнакомца,-- сказалъ, возвышая голосъ:
-- Я говорю тебѣ, что вы худо распорядились. Зачѣмъ ты не держалъ егo съ другими и не сдѣлалъ изъ него сначала искуснаго плута?
-- Выслушай меня!... вскричалъ Жидъ.
-- Ты хочешь сказать, что ты не могъ бы этого сдѣлать, еслибъ захотѣлъ? сердито спросилъ Монксъ.-- Еслибъ ты подождалъ еще нѣсколько мѣсяцевъ, тогда развѣ нельзя было бы выслать его изъ Англіи на всю жизнь?
-- Кому бы это могло быть полезнымъ? смиренно спросилъ Жидъ.