-- Тише! сказала молодая дѣвушка.-- Подождите, я скажу тетинькѣ.
Она скоро воротилась назадъ, и велѣла раненнаго осторожно перенести наверхъ, въ комнату мистера Джильса, а Бритльзу въ ту же минуту ѣхать за докторомъ въ Чертзей.
-- Но неугодно ли вамъ будетъ взглянуть на него, сударыня?спросилъ Джильсъ съ такою гордостію, какъ-будто Оливеръ былъ какая-нибудь рѣдкая птица.
-- Ни за что въ свѣтѣ теперь, отвѣчала дѣвушка.-- Бѣдняжка! обходитесь съ нимъ ласковѣе, для меня!
Старый слуга посмотрѣлъ на говорившую, когда она отошла, съ такого гордостію и радостію, какъ бы она была его собственное дитя. Потомъ, склонясь къ Оливеру, велѣлъ бережно перенести его наверхъ.
ГЛАВА XXIX.
Благодѣтельница Оливера.
Въ красивой комнатѣ, убранной въ старинномъ вкусѣ, сидѣли двѣ дамы у стола, на которомъ былъ поставленъ завтракъ. Мистеръ Джильсъ, одѣтый съ большою изъисканностые весь въ черное, прислуживалъ имъ. Онъ занялъ позицію между столомъ и буфетомъ, вытянувшись во всю длину своего роста, закинувъ голову назадъ, выставивъ лѣвую ногу впередъ, положивъ правую руку въ жилетъ, а лѣвою сжимая опущенный подносъ,-- и, казалось, вполнѣ доволенъ былъ своею должностью.
Одна изъ двухъ дамъ достигла уже преклонныхъ лѣтъ, но высокій стулъ, на которомъ сидѣла она, не былъ прямѣе ея стана. Въ костюмѣ ея была какая-то странная смѣсь новизны и старины; она сидѣла, положивъ руки на столъ, и устремивъ глаза, которые все еще не потеряли прежняго блеска, на молодую свою подругу.
Младшая была въ веснѣ женской жизни.-- Ей не исполнилось еще семнадцати лѣтъ. Она была такъ кротка и нѣжна, такъ чиста и прекрасна, что, казалось, земля не была ея стихіею, а грубые люди ея спутниками. Свѣтлый умъ сіялъ въ темно-голубыхъ глазахъ и на дѣвственномъ челѣ ея; выраженіе доброты играло на лицѣ; улыбка -- счастливая, кроткая улыбка довершала очарованіе.