-- Какую? спросила тѣмъ же тономъ мистриссъ Бомбль.
-- Потерю ихъ добраго имени, отвѣчалъ Монксъ.-- Такимъ образомъ, если женщина участвуетъ въ тайнѣ, за которую можетъ быть повѣшена, то я не боюсь ея болтовни. Понимаете?
-- Нѣтъ, отвѣчала она краснѣя.
-- Не понимаете? спросилъ Монксъ насмѣшливо.-- Впрочемъ, какъ вамъ и понять!..
Грозя и насмѣхаясь надъ своими гостями и снова прося ихъ войдти, онъ прошелъ черезъ большую, низкую комнату, и готовился взойдти на извилистую лѣстницу, которая вела въ самый верхній этажъ, какъ вдругъ ослѣпительный блескъ молніи сверкнулъ сквозь отверстіе, и ударъ грома потрясъ все зданіе.
-- Слышите? вскричалъ онъ, отступая назадъ.-- Я терпѣть не могу итого звука.
Нѣсколько минутъ онъ молчалъ; потомъ вдругъ отнялъ руки отъ лица, которое, къ ужасу Бомбля, было совсѣмъ обезображено и почти черно.
-- Эти припадки часто случаются со мною, сказалъ Монксъ, замѣтивъ его отчаяніе: -- особенно во время грозы. Теперь все прошло.
Говоря это, онъ взошелъ по лѣстницѣ и, быстро затворивъ ставень у окна комнаты, въ которую вела она, повѣсилъ къ потолку фонарь, который бросилъ слабый свѣтъ на старый столъ и три стула, стоявшіе возлѣ него.
-- Ну, сказалъ Монксъ, когда всѣ трое сѣли: -- чѣмъ скорѣе мы приступимъ къ дѣлу, тѣмъ лучше. Женщина вѣдь знаетъ въ чемъ дѣло?