-- Оставить! сказалъ Ноа.-- Да его и такъ всѣ оставили. Ни мать, ни отецъ объ немъ не заботятся; его пустили на открытую дорогу. Не такъ ли, Шарлотта? Ха! ха! ха!
-- Охъ ты, веселая душа! сказала Шарлотта, помирая со смѣху вмѣстѣ съ Ноа. Потомъ оба они презрительно посмотрѣли на бѣднаго Оливера, который сидѣлъ на сундукѣ въ холодномъ углу комнаты и ѣлъ остатки, которые нарочно были для него отложены.
Ноа былъ мальчикъ изъ богадѣльни, но не изъ Дома Призрѣнія. Онъ не былъ дитятею случая: мать его была прачка, а отецъ пьяный солдатъ, отставленный съ деревянною ногою и съ пенсіономъ въ два пенса. Деревенскіе мальчишки часто честили Ноа на улицахъ "богадѣльнею" и другими почетными названіями; но Ноа сносилъ все безотвѣтно. Теперь же, когда судьба послала ему безъименнаго сироту, котораго всякій могъ обижать безнаказанно, онъ былъ очень этимъ доволенъ. Вотъ прекрасная пища для размышленія! Вы видите тутъ, какъ вездѣ одинакова человѣческая натура, какъ прекрасныя качества одинаково являются и въ знаменитомъ лордѣ и въ грязномъ мальчишкѣ богадѣльни...
Оливеръ уже болѣе трехъ недѣль жилъ у гробовщика. Мистеръ и мистриссъ Соверберри, заперевъ лавку, ужинали въ своей маленькой комнатѣ; вдругъ мистеръ Соверберри, робко взглянувъ на жену, сказалъ:
-- Другъ мой... Онъ хотѣлъ продолжать, но мистриссъ Соверберри такъ неласково посмотрѣла, что онъ вдругъ остановился.
-- Ну? сказала мистриссъ Совсррбери сердито.
-- Ничего, мой другъ, ничего... сказалъ мистеръ Соверберри,
-- У, дуракъ! сказала мистриссъ Соверберри.
-- Нѣтъ, я ничего, мой другъ, сказалъ съ покорностью мистеръ Соверберри:-- я думалъ, что ты не хочешь слушать меня, мой другъ. Я только хотѣлъ сказать...
-- Сдѣлайте милость, не говорите мнѣ о томъ, что вы хотѣли сказать, прервала мистриссъ Соверберри.-- Я здѣсь ничто; прошу васъ, не совѣтуйтесь со мною; я совсѣмъ не хочу знать вашихъ секретовъ. И сказавъ это, мистриссъ Соверберри засмѣялась истерическимъ смѣхомъ, который угрожалъ опасными послѣдствіями.