-- Наконецъ! шепталъ Жидъ, кусая свои сухія, помертвѣлыя губы.-- Наконецъ-то!
Тихо зазвонилъ колокольчикъ. Жидъ поползъ къ двери и возвратился въ сопровожденія человѣка, плотно закутаннаго, который несъ подъ полою узелъ. Это былъ Сайксъ.
-- Вотъ! сказалъ онъ, кладя узелъ на столъ.-- Береги это; мнѣ много стояло трудовъ. Я думалъ быть здѣсь тремя часами ранѣе.
Феджинъ взялъ узелъ и, заперевъ его въ шкафъ, сѣлъ на прежнее Мѣсто не говоря ни слова. Но во все это время онъ не сводилъ глазъ съ разбойника, и теперь, когда они сидѣли лицомъ къ лицу, Жидъ пристально взглянулъ на него. Губы его такъ дрожали, лицо такъ измѣнялось отъ внутренняго волненія, что Сайксъ невольно отодвинулъ стулъ и осмотрѣлъ его.
-- Что ты на меня такъ поглядываешь? вскричалъ Сайксъ.
Жидъ не отвѣчалъ ни слова.
-- Онъ сошелъ съ ума! сказалъ Сайксъ.-- Мнѣ должно беречься.
-- Нѣтъ, нѣтъ, отвѣчалъ Феджанъ.-- Не тебѣ, не тебѣ, Биль. Ты ни въ чемъ невиноватъ.
-- О комъ же ты говоришь?
-- Я все скажу тебѣ, сказалъ Жидъ, подвигая стулъ:-- и съ тобою будетъ хуже, чѣмъ со мною.