Предсѣдатель спросилъ, какимъ путемъ талантливый авторъ предполагалъ вступить въ сношеніе съ блохами и убѣдить ихъ въ той неизмѣримой пользѣ, которую онѣ, конечно, пріобрѣтутъ отъ подобной перемѣны своей жизни и честнаго, практическаго труда. Въ этомъ онъ видѣлъ единственное затрудненіе къ принятію замѣчательнаго проэкта, только-что прочитаннаго собранію.
Авторъ отвѣчалъ, что это затрудненіе было легко устранить или, что лучше сказать, никакого затрудненія и не существовало. Очевидно, если правительство Ея Величества выразило бы готовность примѣнить его планъ, то слѣдовало бы только принять на казенную службу съ значительнымъ жалованіемъ ученаго джентльмэна, показывающаго трудолюбивыхъ блохъ въ Риджентъ-Стритѣ. Этотъ джентльмэнъ могъ бы легко вступить въ сношенія съ массой блохъ и принять на себя введеніе между ними общей системы воспитанія, которая была бы утверждена парламентомъ до того времени, когда болѣе развитыя изъ блохъ могли бы сами сдѣлаться учителями.
Предсѣдателъ и нѣкоторые изъ членовъ отдѣленія пламенно поздравили автора съ его важнымъ сообщеніемъ и было рѣшено передать его проэктъ на обсужденіе совѣта.
Мистеръ Вигсби представилъ конгрессу громадную цвѣтную капусту, болѣе зонтика, которая была выведена безъ всякихъ искуственныхъ средствъ, кромѣ простой поливки содовой водой, предварительно насыщенной углекислой солью. При этомъ онъ объяснилъ, что если вынуть изнутри головку, которая могла служить новой и прекрасной вещью для бѣдныхъ, то образовался бы парашютъ по системѣ Гарнерена, конечно, придерживая кочерыжку внизъ. Онъ прибавилъ, что готовъ спуститься на этомъ удивительномъ парашютѣ съ высоты трехъ миль съ четвертью и уже предложилъ свои услуги содержателямъ Вокзала, которые очень любезно согласились предоставить ему случай въ будущее лѣто исполнить свое смѣлое намѣреніе, только потребовали, чтобы наружный листъ цвѣтной капусты былъ надломленъ въ четырехъ мѣстахъ для безопасности паденія.
Предсѣдатель поздравилъ публику съ торжественнымъ спектаклемъ, который ей готовится, и въ самыхъ теплыхъ выраженіяхъ отозвался о содержателяхъ Вокзала за ихъ любовь къ наукѣ и попеченія о безопасности человѣческой жизни, что дѣлало имъ величайшую честь.
Одинъ изъ членовъ отдѣленія спросилъ, сколько тысячъ фонарей прибавятъ къ обыкновенной иллюминаціи садовъ Вокзала въ этотъ чрезвычайный вечеръ.
Мистеръ Вигсби отвѣчалъ, что этотъ вопросъ еще не рѣшенъ окончательно, но что предполагается, кромѣ обыкновенной иллюминаціи, поставить множество транспарантовъ и около восьми милліоновъ съ половиною новыхъ фонарей.
Членъ отдѣленія, возбудившій этотъ вопросъ, выразилъ свое полное удовольствіе.
Мистеръ Блундерумъ привелъ въ восторгъ ученое собраніе очень замѣчательнымъ сообщеніемъ о послѣднихъ минутахъ ученаго борова. Приведенныя имъ интересныя свѣденія произвели тѣмъ большее впечатлѣніе, что рефератъ былъ основанъ на личныхъ воспоминаніяхъ любимаго надсмотрщика покойнаго. Ученый джентльмэнъ прежде всего положительно утверждалъ, что предмета его біографическаго очерка звали не Тоби, а Саломопомъ, и фактически доказывалъ, что онъ не могъ имѣть близкихъ родственниковъ въ живыхъ, какъ ложно увѣряли нѣкоторые интриганы, такъ какъ его отецъ, мать, братья и сестра пали жертвами слѣпой злобы мясниковъ въ различныя времена. Правда, одинъ изъ дядей былъ послѣ неимовѣрныхъ усилій найденъ въ хлѣву Сомер-Тауна, но онъ былъ до того дряхлъ, и такъ страдалъ угрями, что его неожиданное исчезновеніе нельзя объяснить иначе, какъ превращеніемъ его въ сосиски. Болѣзнь, отъ которой скончался ученый боровъ, была сначала легкой простудой, но усложненная неосторожнымъ переполненіемъ желудка, перешла въ разстройство легкихъ и общее истощеніе всего организма. Онъ имѣлъ предчувствіе о своей скорой кончинѣ, и поэтому случаю разсказываютъ любопытный фактъ. Однажды, давая представленіе передъ избранной, многочисленной публикой, и продѣлывая съ обычнымъ искуствомъ всѣ свои штуки, онъ вдругъ посмотрѣлъ пристально на своего біографа, и, обратившись къ часамъ, на которыхъ онъ всегда показывалъ, который часъ, медленно провелъ носомъ по циферблату два раза. Ровно черезъ двадцать четыре часа его не стало!
Професоръ Визи спросилъ, не сдѣлало ли это интересное животное передъ своей кончиной какихъ-либо распоряженій знаками или иначе относительно оставшагося послѣ него наслѣдства.