— Пожилая леди, худое лицо, костлявая?
— Да.
— Джентльмен сухопарый, высокий, тонконогий, словно вешалка?
— Да, сэр.
— Ну, Пикквик, это они, они! — воскликнул мистер Уардль.
— Они, жаловались, что немножко запоздали, — проговорил станционный смотритель.
— Они, Пикквик, ей-богу, они! — кричал мистер Уардль. — Четверку лошадей — живей! Мы их настигнем, прежде чем доедут они до станции. Каждому по гинее, ребята, пошевеливайтесь!
И в состоянии необыкновенного возбуждения физических сил пожилой джентльмен засуетился и запрыгал по широкому двору, так что его суетливость заразительно подействовала на самого Пикквика, который тоже, приподняв подол длинной шинели, перебегал от одной лошади к другой, кричал на ямщиков, махал руками, притрагивался к дышлу, хомутам в несомненном и твердом убеждении, что от всех этих хлопот приготовления к поездке должны сократиться по крайней мере вполовину.
— Влезайте, влезайте! — кричал мистер Уардль, впрыгивая в карету и захлопывая дверцу с правой стороны. — Живей, Пикквик, живей!
И прежде чем мистер Пикквик сообразил, о чем идет речь, дюжая рука одного из ямщиков втолкнула его в карету с левой стороны, захлопнула дверцу, и экипаж стремглав помчался со двора.