— Позвольте представить вам мистера Снодграса, поэта, друга мистера Пикквика.
— Погодите! — воскликнул граф, вынимая опять записную книгу. — Поэт Сной-Крас? Карашо. Глава пятьдесятая. Поэзия. На утреннем бале мадам Гонт познакомила меня с первым английским поэтом, господином Сной-Крас, другом мистера Вика. Сама Гонт написала знаменитую поэму «Издохлая лягушка». Карашо, очень карашо.
И, окончив эти заметки, граф удалился в противоположный конец сада, вполне довольный собранными сведениями.
— Чудный человек этот граф Сморльторк! — сказала миссис Львица Гонтер.
— Глубокий философ, — заметил редактор «Синицы».
— Светлая голова, — прибавил мистер Снодграс.
Все присутствовавшие особы единодушно согласились с этими отзывами, прославляя, каждый по-своему, премудрость знаменитого иностранца.
В эту минуту грянул концерт, раздались очаровательные звуки инструментальной музыки, и толпа, прославлявшая графа Сморльторка, забыла свой панегирик. После концерта началась музыка вокальная, где иностранные певцы, надрывая грудь и горло, обнаружили удивительные грани своего искусства. Публика утопала в океане восторгов. Затем выступил на сцену мальчишка лет четырнадцати, чумазый и совсем невидный собою, но штукарь удивительный, заслуживший от всех громкие аплодисменты. Взяв огромный стул за одну ножку, он повертел его над своей головой, поставил на землю, разбежался, перепрыгнул, стал на четвереньки, перекувырнулся, сел и, в довершение эффекта, сделал галстук из своих собственных ног, закинув их за шею и стараясь принять позицию жабы.
Все это было прелюдией к наслаждениям высшего разряда, к поэтическим наслаждениям. Их открыла миссис Потт, зачирикавши слабым голосом небольшое стихотвореньице в классическом духе, приспособленном к ее роли Аполлона. Затем сама миссис Гонтер продекламировала свою «Элегию к издыхающей лягушке». Публика пришла в неописуемый восторг и сопровождала громким «браво» каждую строфу. К удовольствию всех любителей изящного, миссис Львица Гонтер должна была декламировать в другой раз, и некоторые из гостей изъявили желание слышать ее в третий раз, но большинство публики, ожидавшей питательного завтрака, избавило хозяйку от лишнего труда. Его сиятельство граф Сморльторк и многие другие джентльмены справедливо заметили, что было бы неблагоразумно и совсем неделикатно злоупотреблять так долго снисходительным терпением миссис Львицы Гонтер. Поэтому, несмотря на совершеннейшую готовность со стороны хозяйки читать еще несколько раз «Издыхающую лягушку», скромные и деликатные гости отказались наотрез ее слушать, и когда вслед за тем отворились двери павильона, где устроен был завтрак, публика хлынула туда с величайшей поспешностью, так как было вообще известно, что миссис Львица Гонтер, приглашая к себе больше сотни гостей, устраивала завтрак только на пятьдесят персон: вся заботливость ее в таких случаях обращалась на одних львов, а мелкие животные должны были промышлять о себе сами.
— Где же мистер Потт? — спросила миссис Львица Гонтер, собирая вокруг себя знаменитых львов.