Лишь только рыжеватый мальчишка проговорил эти слова, как вдруг из внутренности трактира раздались громогласные восклицания, возвещавшие об окончании песни. Оставив Самуэля услаждать досуг портером, мистер Пикквик пошел наверх, в сопровождении трактирного слуги.
— С вами желают поговорить, сэр.
Одутловатый молодой человек, занимавший первое место за столом в качестве президента, молодцевато взъерошил волосы и взглянул с некоторым изумлением в ту сторону, откуда происходил этот доклад. Изумление это увеличилось еще более, когда взор его упал, наконец, на фигуру джентльмена, которого до той поры никогда он не видал.
— Прошу извинить, сэр, — сказал мистер Пикквик; — мне очень жаль, что присутствие мое вносит сумятицу, некоторым образом, в вашу компанию; но я пришел по особенному, весьма важному делу, не терпящему ни малейшего отлагательства. Впрочем, я задержу вас не более пяти минут и буду вам крайне обязан, если вы будете иметь снисходительность выслушать меня наедине.
Одутловатый юноша вышел из-за стола и попросил неизвестного джентльмена занять подле него место в темном углу этой залы. Мистер Пикквик со всеми подробностями, от начала до конца, рассказал свою горемычную повесть.
— A! — воскликнул Лоутон, когда мистер Пикквик кончил рассказ. — Додсон и Фогг!.. — славная практика у них… — отличные юристы: знаю я этих господ. Додсон и Фогг!
Мистер Пикквик согласился, что Додсон и Фогг — отличные юристы. Мистер Лоутон продолжал:
— Перкера теперь нет в городе, и он воротится не прежде, как в конце будущей недели; но если вам угодно почтить меня доверенностью в этом деле, я могу сделать все необходимые распоряжения до приезда мистера Перкера.
— Об этом-то, собственно, я и хотел просить вас, мистер Лоутон. Распоряжайтесь, как умеете, и, в случае надобности, пишите ко мне по почте в Ипсвич.
— Извольте, с большим удовольствием, — сказал конторщик мистера Перкера.