Наконец, однажды поздно вечером в квартиру стряпчего явился Гейлинг, которого не было видно уже несколько недель, и послал сказать ему, что его желает немедленно видеть один джентльмен. Прежде, чем стряпчий, узнавший его по голосу, успел приказать слуге впустить его, он кинулся вверх по лестнице и вбежал в гостиную, бледный и едва переводя дух. Затворив за собою дверь, чтобы его не услышали, он опустился в кресло и проговорил шепотом:
— Тс! Я его нашел, наконец!
— Неужели? — спросил стряпчий. — Прекрасно, дорогой сэр, прекрасно.
— Он скрылся в жалкой лачужке в Кэмден-Тоуне, — продолжал Гейлинг, — и, может быть, это лучше, что мы потеряли его из виду, потому что он жил тут все это время совершенно один, в самой отвратительной нищете… он беден, очень беден.
— Очень хорошо, — сказал стряпчий. — Вы хотите, чтобы его арестовали завтра, конечно?
— Да, — отвечал Гейлинг. — Впрочем, нет, стойте! Послезавтра. Вы удивляетесь моему желанию отложить арест, — продолжал он с ужасной усмешкой, — но я позабыл кое-что. Послезавтрашний день памятен в его жизни: пусть он настанет.
— Хорошо, — сказал стряпчий. — Вы сами напишете инструкции полицейскому чиновнику?
— Нет, пусть он встретится со мною здесь, в восемь часов вечера; я сам пойду с ним.
Встреча состоялась в назначенный вечер. Они сели в наемную карету и велели извозчику остановиться на том углу старой Панкрасской дороги, на котором стоит приходский рабочий дом. В то время, когда они вышли из экипажа, было уже почти темно; направясь вдоль глухой стены перед фасадом ветеринарного госпиталя, они повернули в боковой переулок, который зовется или звался в то время Малой Школьной улицей и который, не знаю, как теперь, но тогда был порядочно пустынным местом, окруженным почти все одними полями да рвами.
Нахлобучив себе на глаза свою дорожную шляпу и закутавшись в плащ, Гейлинг остановился перед самым беднейшим домиком в улице и постучался тихонько в двери. Ему тотчас же отворила какая-то женщина и поклонилась ему, как знакомому; Гейлинг шепнул полицейскому, чтобы он оставался внизу, а сам тихо взобрался на лестницу и, отворив дверь в комнату, прямо вошел в нее.