— Мне будет очень приятно пользоваться вашим обществом, сэр, — сказал мистер Пикквик.
— И мне. Это, можно сказать, находка для нас обоих. Общество, видите ли, есть… не что иное есть, как… как… то есть, общество совсем не то, что уединение: как вы думаете?
— Истинно так, и никто не будет спорить, — сказал мистер Уэллер, вступая с любезной улыбкой в разговор. — Это, сэр, что называется, правда-матка, как говаривал один продавец собачьего корма, когда горничная, подавая ему баранью кость, заметила, что он не джентльмен.
— А! — воскликнул с надменной улыбкой рыжеватый незнакомец, обозревая мистера Уэллера с ног до головы. — Ваш приятель, сэр?
— Не совсем, — сказал вполголоса мистер Пикквик. — Он, собственно говоря, мой слуга; но я охотно позволяю ему некоторые вольности, потому что, между нами, он большой чудак, и я отчасти горжусь им.
— Вот что! — сказал рыжеватый джентльмен. — На вкусы, видите ли, нет закона. Что ж касается меня, я вообще терпеть не могу чудаков — все, что имеет некоторым образом притязание на оригинальность, производит во мне корчи. — Как ваша фамилия, сэр?
— Вот моя карточка, сэр, — отвечал мистер Пикквик, забавляясь странными манерами забавного незнакомца.
— Вот что! — сказал рыжеватый джентльмен, укладывая карточку в свой бумажник. — Пикквик, мистер Пикквик — очень хорошо, можно сказать, прекрасно. Я вообще люблю узнавать чужие фамилии: это некоторым образом выручает из больших затруднений. Вот вам и моя карточка, сэр. Магнус, моя фамилия, сэр, прошу обратить внимание на это обстоятельство; Magnus, то есть великий, — как вам это нравится?
— Хорошая фамилия, — проговорил мистер Пикквик, стараясь подавить невольную улыбку.
— A имя еще лучше, — подхватил мистер Магнус. — Вообразите, ведь меня зовут Петером! Как вы его находите!