— Покажите дорогу этой леди.
Мисс Уизерфильд поклонилась и вышла, преисполненная глубоким уважением к обширной учености городского мэра. Мистер Нупкинс пошел завтракать, повторив еще раз свои грозные приказания относительно лондонских головорезов.
Между тем невинный мистер Пикквик и его друзья, не предчувствуя грозы, собиравшейся над их головами, спокойно сидели за обеденным столом и разговаривали дружелюбно о разных житейских предметах назидательного свойства. Уже мистер Пикквик начал рассказывать о своих забавных похождениях в продолжение предшествующей ночи, как вдруг дверь отворилась, и в комнату весьма невежливо заглянула какая-то фигура. Глаза, принадлежавшие этой фигуре, остановились прежде всего на особе ученого мужа и, казалось, вполне были удовлетворены результатом своих наблюдений, потому что вслед за тем туловище сказанной фигуры ввалилось в комнату, к великому изумлению всех находившихся в ней джентльменов. Само собою разумеется, что это был не кто другой, как сам мистер Груммер.
Мистер Груммер любил везде и во всем систематический порядок, бывший необходимым следствием способности углубляться в свой специальный предмет. Первым его делом было запереть дверь изнутри, вторым — выполировать свой лоб и щеки шелковым платком, третьим — поставить свою шляпу вместе с шелковым платком на ближайший стул, и, наконец, четвертым — вынуть из кармана коротенький жезл и устремить его на особу президента Пикквикского клуба.
Мистер Снодграс опомнился прежде всех и поспешил прервать всеобщее молчание. Он пристально взглянул на мистера Груммера и произнес выразительным тоном:
— Это не общая комната, сэр. Вы ошиблись. Это наша, частная комната.
— В глазах закона нет ни общих, ни частных комнат, — отвечал с важностью мистер Груммер.
Пикквикисты с изумлением взглянули друг на друга.
— Кто здесь мистер Топман? — спросил мистер Груммер.
О мистере Пикквике не было надобности осведомляться: прозорливый констебль угадал его с первого взгляда.