Здесь Иов Троттер отвесил низкий поклон, приложив руку к своему сердцу.
— Я говорю, — продолжал мистер Пикквик, пылая благородным гневом, — мне бы очень легко было наказать вас примерным образом; но я ограничиваюсь на этот раз только тем, что сорвал с вашего лица подлую маску, которую вы осмеливаетесь носить на глазах честных людей. Пусть это послужит для вас уроком, сэр, и поводом к исправлению на будущее время. Я, со своей стороны, доволен и тем, что исполнил долг свой в отношении к обществу честных людей.
Когда мистер Пикквик дошел до этого заключения, Иов Троттер, с комической важностью, приставил руку к своему уху, показывая таким образом, что он не желает проронить ни одного звука.
— Мне остается только прибавить, сэр, — продолжал мистер Пикквик, вспыхнувший теперь отчаянным гневом, — что я считаю вас негодяем… мошенником… и таким мерзавцем, с каким разве может сравниться только этот негодный ханжа в серой ливрее. Вы стоите один другого.
— Ха, ха, ха! — залился Джингль. — Добрый старикашка… толст и мягок… не горячитесь только… нездорово… душа уйдет в пятки… Прощайте, Пикквик… увидимся. Ну, Иов… отваливай.
С этими словами мистер Джингль нахлобучил свою эксцентричную шляпу и молодцевато вышел из дверей. Иов Троттер приостановился и, скорчив плутовскую улыбку на своем лице, отвесил мистеру Пикквику комический поклон. Затем, бросив неописуемо наглый взгляд на мистера Уэллера и махнув рукой, добродетельный лакей выюркнул из комнаты.
— Самуэль, — сказал мистер Пикквик, когда верный его слуга тоже хотел идти вслед за ним.
— Чего изволите?
— Останьтесь здесь.
Мистер Уэллер был, казалось, в нерешительном положении.