Мистер Пикквик карабкается по одну сторону, мистер Толман по другую, мистер Винкель кричит: «Шабаш!», Самуэль Уэллер гласит: «Баста» — и дилижанс благополучно трогается с места. Шали приходят в движение на джентльменских шеях, мостовая трещит, лошади фыркают, несутся, и пассажиры опять вдыхают в открытом поле свежий воздух.
Дальнейшее путешествие мистера Пикквика и его друзей на мызу Дингли-Делль не представляет ничего слишком замечательного, особенно в ученом смысле. Само собою разумеется, что они останавливались в каждом трактире для утоления своей жажды горячим пуншем, который в то же время должен был предохранить их джентльменские носы от злокачественного влияния мороза, оковавшего землю своими железными цепями. Наконец, в три часа за полдень, они остановились, здравы и невредимы, веселы и спокойны, в гостинице «Голубого льва», что в городе Моггльтоне, где некогда удалось им присутствовать на гражданском пиршестве крикетистов.
Подкрепив себя двумя стаканами портвейна, мистер Пикквик принялся свидетельствовать своих устриц и знаменитую треску, вынырнувшую теперь из ящика на привольный свет, как вдруг кто-то слегка дернул его сзади за подол шинели. Оглянувшись назад, ученый муж с изумлением и радостью увидел, что предмет, вздумавший таким невинным и любезным способом обратить на себя его джентльменское внимание, был не кто другой, как любимый паж мистера Уардля, известный читателям этой достоверной истории под характерным титулом «жирного парня».
— Эге! — сказал мистер Пикквик.
— Эге! — сказал жирный парень.
И сказав это, жирный парень с наслаждением взглянул на устриц, на треску и облизнулся. Был он теперь еще несколько жирнее, чем прежде.
— Ну, как вы поживаете, мой юный друг? — спросил мистер Пикквик.
— Ничего, — отвечал жирный толстяк.
— Вы что-то очень красны, любезный друг, — сказал мистер Пикквик.
— Может быть.