И мистер Уардль, наполнив кубок яблочной настойкой, пропел, к удовольствию всей компании, святочную песнь, где доказывалось как дважды два, что зима — самое лучшее из времен года, а святки — лучшая неделя во всей зиме. Залп рукоплесканий и заздравный тост, предложенный всем хором, были достойной наградой для благородного певца.
— Уф, какая дьявольская погода, господа! — сказал один из гостей, заглянувший в окно.
— A что? — спросил Уардль.
— Снег валит хлопьями, ветер воет как голодный волк, и, кажется, подымается метель.
— О чем это он говорит? — с беспокойством спросила старая леди. — Уж не случилось ли чего-нибудь.
— Нет, матушка, ничего, — отвечал Уардль, — Джем заметил только, что на дворе поднимается вьюга. Отсюда даже слышно, как ветер ревет через трубу.
— Вот что! — сказала старая леди. — Помню, лет за пять перед тем, как умереть твоему отцу, был такой же сильный ветер, и снег почти залепил передние окна. В тот самый вечер он еще рассказал нам историю о чертенятах, которые унесли старика Габриэля Грубба. Я это очень хорошо помню.
— О какой это истории говорит ваша матушка? — спросил мистер Пикквик.
— То есть, собственно говоря, никакой тут истории нет, любезный друг. Фантазия довольно странная: ей пришел в голову могильщик, о котором в здешнем народе носятся слухи, будто чертенята занесли его в какие-то неведомые страны.
— Прошу покорно! — воскликнула старая леди. — Разве есть между вами бестолковые головы, которые не поверят этому рассказу? Прошу покорно! Ты еще ребенком мог слышать и знать, что все истинная правда. Ведь Грубба унесли?