Исполнив свое дело, мистер Джексон сделал вид, будто надевает перчатку, которую, ради приличия, держал всегда в своей руке, и потом, сделав учтивый поклон, юркнул из дверей. Через полчаса он был уже в своей конторе перед лицами господ Додсона и Фогга.
В эту ночь мистер Пикквик спал очень дурно, и его воображение беспрестанно рисовало ненавистный образ вдовы Бардль вместе со всеми кляузами и крючками, придуманными и пущенными в ход на его погибель. Поутру на другой день, после завтрака, он, в сопровождении своего слуги, отправился к Грейскому скверу в гостиницу «Лебедя», где жил его адвокат.
— Самуэль! — сказал мистер Пикквик, озираясь кругом, когда они достигли конца Чипсайда.
— Что вам угодно, сэр?
— Куда теперь идти?
— В Ньюгетскую улицу.
Но, продолжая стоять на одном месте, мистер Пикквик испустил глубокий вздох и тоскливо взглянул на лицо своего слуги.
— О чем вздыхаете, сэр? — спросил Самуэль.
— Да так, мой друг, что-то взгрустнулось, — отвечал мистер Пикквик. — Этот проклятый суд назначен, кажется, на четырнадцатое число будущего месяца?
— На четырнадцатое февраля, сэр, — сказал Самуэль, — выбор удивительно замечательный.