Говоря это, конторщик поворочал уголья в камине и потом, бросив кочергу, пошел в комнату своего принципала; мистер Пикквик последовал за ним.
— А, это вы, почтеннейший, — воскликнул мистер Перкер, шумно приподнимаясь со своего стула. — Ну, почтеннейший, как идут ваши дела? Нет ли чего новенького насчет наших приятелей в Корнгилле? Додсон и Фогг, я слышал, держали ухо востро. О, это славные ребята, я знаю!
Говоря это, маленький адвокат засадил в нос огромную щепоть табака, как будто в доказательство своего почтения к искусству господ Додсона и Фогга.
— Это отчаянные мошенники, — сказал мистер Пикквик.
— То есть, почтеннейший, вы смотрите на них со своей, джентльменской, точки зрения, не углубляясь в сущность юридического искусства, и по-своему вы правы, мистер Пикквик. Ну, и мы тоже не дремали все это время. Я завербовал на свою сторону сержанта[12]Так называется адвокат высшего разряда. Сноббина.
— Хороший это человек? — спросил мистер Пикквик.
— Хороший человек? — возразил мистер Перкер. — Сержант Сноббин, почтеннейший, стоит, так сказать, выше всех юридических профессий. Он сделает втрое против всякого адвоката второй руки, и такого доки, смею уверить, не найти нам с вами на всем пространстве Трех Соединенных Королевств. Сержант Сноббин водит за нос всех этих судей, и уголовных, и гражданских.
Новая щепоть табака скрепила окончательно высокую рекомендацию адвоката.
— Они требуют в суд моих друзей, — сказал мистер Пикквик.
— Так и должно быть, — отвечал Перкер, — Додсон и Фогг не прозевают этого случая. Друзья ваши могут быть отличными свидетелями, так как они видели вас в интересном положении.