Этого только и добивалась миссис Раддль. Она вломилась в комнату студента именно за тем, чтоб дать простор своим взволнованным чувствам, и если б внезапно мистер Сойер заплатил ей свои деньги, это, вероятно, озадачило бы ее чрезвычайно неприятным образом… Несколько предварительных комплиментов, сказанных на кухне мистеру Раддлю, совершенно приготовили ее к этой высоко трагической сцене.
— Неужели вы думаете, мистер Сойер, — начала миссис Раддль, постепенно возвышая свой голос, так, чтоб на всякий случай могли ее слышать все ближайшие соседи, — неужели вы думаете, что я перебиваюсь со дня на день для того, чтоб держать в своей квартире тунеядца, который и не думает платить денег? Да разве одна тут квартира идет в расчет? Я покупаю для него яйца, сахар, масло, молоко, и ему не прожить бы без меня ни одного дня. Что ж, сударь мой, долго ли вы намерены рассчитывать на чужой карман? Неужто вы думаете, что трудолюбивая и работящая женщина, которая лет двадцать прожила на одной и той же улице… да, сударь мой, ровно двадцать без трех месяцев: десять лет напротив через улицу и девять лет да девять месяцев с двумя днями в этом самом доме… неужто я должна распинаться из-за каких-нибудь праздношатающихся бродяг, которые только и делают, что курят да пьянствуют, да повесничают, да собак бьют — вместо того чтоб заняться каким-нибудь честным ремеслом? Неужели вы…
— Позвольте, сударыня, — перебил мистер Бенжамен Аллен.
— Вам что угодно? Можете поберечь свои замечания для себя самого, — сказала миссис Раддль, внезапно приостанавливая быстрый поток своей речи и обращаясь к гостю своего постояльца с медленной и величественной торжественностью. — Я и не знала, сэр, что вы имеете какое-нибудь право ввязываться в чужой разговор. Вы, кажется, еще не нанимали моих комнат, сэр.
— Разумеется, не нанимал, — сказал мистер Бенжамен Аллен.
— Очень хорошо, — подхватила миссис Раддль, — в таком случае, молодой человек, продолжайте рубить и резать кости бедных людей в своем госпитале и держите язык свой за зубами, не то здесь найдутся особы, которые порасквитаются с вами, сэр.
— Ах, какая нерассудительная женщина, — пробормотал мистер Бен Аллен.
— Прошу извинить, молодой человек, — сказала миссис Раддль, с трудом удерживая новый припадок гнева, — не угодно ли вам повторить, что вы сейчас изволили сказать?
— Ничего, сударыня, я не имел намерения вас обидеть, — отвечал Бен Аллен, уже начинавший несколько беспокоиться на свой собственный счет.
— Прошу извинить, молодой человек, — повторила миссис Раддль громким и повелительным тоном. — Кого, сэр, вы назвали сейчас нерассудительной женщиной? Ко мне, что ли, вы относите это замечание, сэр!