— Стало быть, вы не подслушивали, но просто слышали?
— Слышала, сэр, слышала.
— Очень хорошо. Различили ли вы голос мистера Пикквика?
— Различила, сэр, различила.
— О чем же говорил мистер Пикквик?
Отвечая на этот вопрос, миссис Клоппинс рассказала с мельчайшими подробностями уже известную нашим читателям беседу мистера Пикквика с хозяйкой.
Присяжные задумались, и лица их выразили самые мрачные подозрения. Сержант Бузфуц улыбнулся и сел. Мрачные подозрения увеличились еще больше, когда сержант Сноббин объявил, что он не намерен подвергать эту свидетельницу вторичному допросу, потому что показание ее, по признанию самого мистера Пикквика, в сущности было справедливо.
Видя к себе милостивое внимание вице-президента и присяжных, миссис Клоппинс решилась воспользоваться благоприятным случаем, чтобы войти в некоторые рассуждения о своих собственных домашних делах, и судьи немедленно услышали, что она, миссис Клоппинс, имеет честь быть матерью восьми прекрасных детей и что на этих днях она, с помощью Божией, надеется подарить своего супруга девятым младенцем. При этих интересных подробностях вице-президент вспылил и сделал грозный жест, на основании которого обе интересные дамы, миссис Клоппинс и миссис Сандерс, были учтиво выведены из присутствия без дальнейших объяснений. Мистер Джексон проводил их домой.
— Натаниэль Винкель! — провозгласил мистер Скимпин.
— Здесь! — отозвался слабый и дрожащий голос.