— Стало быть, речь о том, как уладить это дело?
— Именно об этом, — отвечал Самуэль. — Ты, старичина, умен не по летам, позволь тебе это заметить: говоришь ладно, складно, и видишь впереди всю подноготную, как этот вот краснощекий Никсон, которого продают с картинками в маленьких книжках по шести пенсов за штуку.
— Что это за человек, Сэмми? — спросил мистер Уэллер.
— До этого уж тебе нет дела, кто он таков, — возразил Самуэль, — довольно с тебя, что он не извозчик.
— Знавал я в старину одного конюха, которого звали Никсоном: не он ли, Сэмми?
— Нет, не он. Это был джентльмен, да еще вдобавок кудесник.
— A что такое кудесник?
— A это, видишь ли, человек, который знает будущее так, как мы с тобой не знаем и настоящего.
— Вот что! Желал бы я познакомиться с таким человеком, Самуэль, — сказал мистер Уэллер. — Авось он поведал бы мне кой-что насчет печенки и завалов, о которых мы с тобой беседовали. Но уж если он скончал свой живот и никому не передавал своего секрета, так нечего об этом и распространяться. Ну, Сэмми, катай дальше, любезный! — заключил Уэллер, вздохнув из глубины души.
— Ты вот расклал по пальцам лучше всякого кудесника, что будет с нашим старичком, если оставить его одного в тюрьме, — сказал Самуэль. — А не знаешь ли ты, как бы этак нам с тобой помочь этому горю?