— Двенадцать лет, — отвечал сапожник, закусывая конец чубука. — А за что, вы думаете, посадили меня?
— За долги, верно?
— Нет, любезнейший, я в жизнь никому не был должен ни одного фартинга.
— За что же?
— Угадайте сами.
— Ну, может быть, вы вздумали строиться и разорились на спекуляциях?
— Нет, не отгадали.
— Так неужели за какой-нибудь уголовный проступок? Этого быть не может: вы смотрите таким добряком.
— Вот в том-то и дело, молодой человек, что вам не разгадать этой загадки до седых волос, — сказал сапожник, вытряхивая пепел из трубки и вновь набивая ее табаком. — Меня запрятали сюда за то, что одному человеку пришло в голову сделать меня наследником частицы благоприобретенного им имущества. Наследственные деньги сгубили меня, молодой человек.
— Мудрено что-то, старина, и уж чуть ли вы не отливаете пули на мой счет, — возразил Самуэль. — Я бы очень желал, чтоб какой-нибудь богач устроил этим способом мою погибель.