— Кто-то вас спрашивает в галерее, — сказал человек, стоявший подле.
— А вот присмотрите-ка, любезный, за этой бумагой и пивцом, слышите? — сказал Самуэль. — Я пойду. Какого они шума наделали!
Сопровождая эти слова легким щелчком по голове вышеозначенного молодого человека, продолжавшего бессознательно визжать изо всей силы: «Уэллер!» — Самуэль быстро перебежал через двор и углубился в галерею. Первым предметом, обратившим на себя его внимание, был его собственный возлюбленный родитель, сидевший со шляпой в руках на нижней ступени лестницы и продолжавший через каждые полминуты кричать густым и громким басом: «Уэллер! Уэллер!»
— Что ты ревешь? — сказал Самуэль, когда родитель его еще раз собрался повторить с особенной энергией это знаменитое имя. — Ведь этак, чего доброго, ты лопнешь от надсады. Ну, чего тебе надобно?
— Эгой! — забасил старый джентльмен. — А я уж думал, друг мой Сэмми, что нелегкая унесла тебя гулять в Регентовский парк.
— Полно, полно, — сказал Самуэль, — нечего тут издеваться и подтрунивать над несчастной жертвой барышничества и скупости. Что ты сидишь здесь, выпучив глаза? Я ведь не тут квартирую.
— Ну, брат, Сэмми, если бы ты знал, какую потеху я состряпал для тебя, — сказал мистер Уэллер старший.
— Погоди на минуточку, — сказал Самуэль: — ты весь выбелился, как алебастр.
— Ну, оботри меня, мой друг, хорошенько, — сказал мистер Уэллер, когда сын принялся вытирать его спину. — Хорошо еще, что я не надел сюда праздничного платья, хотя бы для такого веселья не мешало…
Так как на этой фразе мистер Уэллер старший обнаружил несомненные признаки наступающего припадка судорожного хохота, то Самуэль принужден был остановить его.