— Я задушу вас, разбойники, если вы не уйметесь! — закричал громовым голосом мистер Уэллер. — Вы что тут зевали, господа?
Последнее обращение относилось к господам Бену Аллену и Бобу Сойеру, не принимавшим никакого участия в этой битве. Им было очень весело, и притом впереди предстояла для них отрадная перспектива пустить кровь первому джентльмену, который будет оглушен неприятельским ударом.
— Ступайте спать по своим номерам, — сказал мистер Уэллер, обращаясь к обоим журналистам, — не то я скручу вас обоих по рукам и по ногам и положу на одну постель. А вам, сэр, тут нечего делать с сумасшедшими людьми. Пойдемте.
Сказав это, Самуэль взял за руку своего господина и повел его в солнечный номер, между тем как разъяренные журналисты, продолжая изрыгать угрозы и проклятия друг против друга, были разведены по своим спальням под руководством хозяина «Сарациновой головы» и молодых врачей, которые все еще не теряли надежды пустить кровь кому-нибудь из них.
Поутру на другой день журналисты встали очень рано и, не простившись ни с кем, разъехались в двух разных дилижансах. Погода прояснилась, солнце заблистало, и наши путешественники еще раз обратили свои лица к британской столице.
Глава LI. Важная перемена в семействе мистера Уэллера и окончательное низвержение достопочтенного мистера Стиджинса
Считая не совсем удобным представить, без всякого предварительного приготовления, своих двух спутников молодой чете и желая по возможности щадить деликатность нежных чувств прекрасной Арабеллы, мистер Пикквик решился остановиться со своим слугой где-нибудь неподалеку от «Коршуна и Джорджа» и предложил молодым людям нанять особою квартиру, где они хотят. Согласившись на это предложение, мистер Боб Сойер и Бен Аллен удалились в Боро и наняли комнатку в одном довольно грязном трактире, где за буфетом в былые времена имена их появлялись довольно часто под длинным и многосложным счетом, который, для ясности и краткости, всегда писался белым мелом.
— Ах, боже мой! Вы ли это, мистер Уэллер, — воскликнула смазливая девушка, встречая Самуэля у дверей.
— Должно быть, что я, — отвечал Самуэль, отскакивая назад на такое расстояние, откуда разговор не мог достигнуть ушей его господина. — Какая вы хорошенькая, Мери!
— Ах, не говорите этих глупостей, мистер Уэллер, — сказала Мери. — Нет, не делайте этого.