— Разумеется, притворялся, — подхватил Иов. — Он мастер на все руки. Это еще слава богу, что вы отделались от него так дешево. При других обстоятельствах, он мог быть для вас опаснее, чем, — Иов взглянул на Джингля, засеменил ногами и окончательно прибавил: — чем… чем даже я сам.
— Благодатная семейка! — сказал Перкер, запечатывая письмо, которое он только что окончил.
— Да, сэр, — отвечал Иов, — мы таки можем похвастаться своей породой.
— Это и видно, — сказал адвокат, улыбаясь. — Передайте это письмо нашему агенту в Ливерпуле, и советую вам остепениться, господа, когда вы будете в Вест-Индии. Подумайте об этом серьезнее теперь, когда время не ушло: иначе вас повесят на первой виселице, как, впрочем, я нисколько не сомневаюсь в этом. Можете теперь идти, если хотите: мы должны потолковать с мистером Пикквиком о многих других делах, и время для нас драгоценно. Ступайте.
Сказав это, Перкер указал на дверь, в изъявление того, что визит этих господ должен быть приведен к концу. Джингль еще колебался несколько минут, но Иов Троттер взял его за руку и пошел с ним из дверей.
— Достойная чета! — сказал Перкер, когда дверь за ними затворилась.
— Как вы думаете, Перкер, — спросил мистер Пикквик, — можно ли надеяться на их исправление?
Перкер с сомнением пожал плечами; но, заметив беспокойство мистера Пикквика, сказал:
— Надеяться можно, в этом спору нет, почтеннейший. Оба они в настоящую минуту весьма искренне раскаиваются в своих поступках: но здесь надобно взять в расчет, что на них еще сильно действует воспоминание о невыгодах тюремной жизни. Придет пора, когда это воспоминание исчезнет мало-помалу, и что именно тогда выйдет из них — этого ни я, ни вы, почтеннейший, сказать не в состоянии. Но, как бы то ни было, почтеннейший, — прибавил Перкер, положив руку на плечо мистера Пикквика, — благодеяние ваше заслуживает всякого уважения, какими бы последствиями оно ни сопровождалось. Не берусь решить, лучше или хуже поступают те господа, которые, из опасения быть обманутыми, никогда, или почти никогда не протягивают руки страждущему ближнему; но если бы эти два человека отличились каким-нибудь мошенничеством сегодня или завтра — и тогда я ни на волос не изменил бы своего мнения о вашем великодушном поступке.
Окончив эти замечания, Перкер придвинул свой стул к письменному столу и выслушал с напряженным вниманием рассказ мистера Пикквика об упрямстве старика Винкеля в Бирмингеме.