— Я вам говорю.
— Вот уж этого никак не ожидал; это все равно, что съездить обухом по виску бедного престарелого отца.
— Я давно следил за их отношениями, — продолжал мистер Пикквик, не обращая особенного внимания на последнее замечание мистера Уэллера, — и теперь убежден вполне, что они любят друг друга. Предположите теперь, что я, принимая живейшее участие в их судьбе, намерен соединить их неразрывными узами брака и, по мере возможности, обеспечить их: что вы на это скажете, мистер Уэллер?
Сначала мистер Уэллер выслушал с решительным отвращением это предложение; но по мере того, как мистер Пикквик распространялся в доказательствах, опираясь преимущественно на тот факт, что Мери не была вдовою, физиономия старика смягчалась мало-помалу, и он выслушал дальнейшие речи уже без всяких гримас. Наружность молодой девицы, если сказать правду, произвела довольно сильное впечатление на его старческое сердце, и он успел весьма замысловато подмигнуть ей два или три раза, когда всходил на лестницу для этого свидания. Наконец мистер Уэллер объявил решительно, что он заранее, с великой благодарностью, соглашается на все распоряжения мистера Пикквика и готов женить своего сына хоть сию же минуту. Мистер Пикквик с радостью поймал его на этом слове и немедленно позвал Самуэля.
— Самуэль, — сказал мистер Пикквик, — мы рассуждали о вас.
— О тебе, Самуэль, — подхватил мистер Уэллер покровительственным тоном.
— Уже давно я заметил, Самуэль, что вы питаете более чем дружеские чувства к горничной миссис Винкель. Так или нет?
— Слышишь ты это, Самуэль? — сказал мистер Уэллер тем же диктаторским тоном.
— Надеюсь, сэр, — отвечал Самуэль, обращаясь к своему господину, — надеюсь, вы ничего не находите предосудительного в поступке молодого человека, если он обращает внимание на молодую хорошенькую девушку, очень скромную и примерно честного поведения.
— Конечно, ничего, — сказал мистер Пикквик…