— Стыдно вам или не стыдно, сэр?
— Нет, сэр, — отвечал м-о Винкель, взяв Арабеллу за руку, — я не стыжусь ни за себя, ни за свою жену.
— Честное слово?
— Могу вас уверить. Мне очень больно и прискорбно, если мой поступок лишил меня родительской любви; но я скажу и буду говорить всегда, что не имею никаких причин стыдиться за свою жену, и вам отнюдь не стыдно признать в ней свою дочь.
— Право? Ну, давай руку, Натаниэль, — сказал старый джентльмен изменившимся голосом. — Поцелуй меня, душенька: ты прекрасная дочь!
Через несколько минут мистер Винкель побежал в комнату мистера Пикквика и, воротившись с этим джентльменом, представил его своему отцу, после чего они искренне и радушно принялись пожимать друг другу руки в продолжение пяти минут.
— Мистер Пикквик, благодарю вас душевно за все благодеяния, оказанные вами моему сыну, — сказал наконец старик Винкель. — Натура у меня вспыльчивая, мистер Пикквик, и, признаюсь, я был очень неприятно изумлен, когда свиделся с вами в последний раз. Теперь я вижу свою дочь собственными глазами и доволен как нельзя больше. Прикажете просить извиненья у вас, мистер Пикквик?
— Ах, помилуйте, какое тут извиненье! Ваше великодушие совершеннейшим образом довершило мое счастье.
Последовало новое рукопожатие, сопровождавшееся множеством весьма лестных комплиментов с обеих сторон. Старички были в восторге друг от друга.
Самуэль между тем проводил своего отца на постоялый двор и, по возвращении домой, встретил у ворот гостиницы жирного детину, который приходил с записочкой от мисс Эмилии Уардль.