Впрочем, доктор так быстро оправился и пришел в себя, что сам мистер Лорри усомнился в своей проницательности. Рука золотого великана, торчавшая в сенях над дверью, была не более тверда и хладнокровна, чем доктор, когда он, остановившись под этой рукой, сказал присутствовавшим, что каждая неожиданность до сих пор еще пугает его и, вероятно, всегда будет пугать, а на этот раз причиной его испуга был дождь.
Настало время пить чай, и мисс Просс председательствовала за чайным столом, и опять на нее "напал дергач", а сотен всякого народа все не было. Только мистер Картон зашел ненароком, но он был по счету всего лишь второй гость.
Вечер был такой душный, что хотя они сидели с раскрытыми дверями и окнами, но задыхались от жары. Покончив с чаем, все сгруппировались у одного из окон, глядя на улицу, где наступали тяжелые сумерки. Люси сидела возле отца; мистер Дарней возле нее; мистер Картон стоял, прислонившись к окну. Оконные занавески, длинные и белые, от времени до времени подхватываемые напором бурного ветра, врывавшегося в закоулок, взвивались к потолку и развевались по комнате наподобие призрачных крыльев.
-- Дождь все еще только капает редкими и крупными каплями, -- сказал доктор Манетт. -- Как медленно надвигается гроза!
-- Медленно, но верно, -- сказал Картон.
Они говорили вполголоса, как говорят большей частью люди, совместно чего-либо ожидающие, и как всегда говорят люди, собравшиеся в темной комнате, наблюдающие наступление грозы и ждущие молнию.
На улицах заметно было торопливое движение, люди спешили укрыться в домах, пока еще не разразилась гроза; закоулок оглашался множеством шагов, шедших во всех направлениях, а между тем поблизости никого не было.
-- Какая масса народу и вместе с тем какое полное уединение! -- молвил мистер Дарней после минутного молчания и видя, что все прислушиваются.
-- Не правда ли, как это поразительно, мистер Дарней? -- сказала Люси. -- Я иногда сижу здесь по вечерам, и мне начинает чудиться... впрочем, сегодня все так темно и торжественно, что даже и такие глупые фантазии заставляют меня вздрагивать...
-- Что же, и мы будем вздрагивать. Можно узнать, в чем дело?