-- Вот как? Ну так придвиньте стул и говорите.
Дарней придвинул стул, но говорить, по-видимому, оказалось не так-то легко.
-- Вот уже полтора года, доктор, -- начал он наконец, -- как я имею счастье быть в вашем доме таким близким человеком, что едва ли тот предмет, о котором я намерен говорить теперь, будет для вас...
Доктор внезапным движением руки остановил его. Несколько секунд он оставался с поднятой рукой, потом опустил ее и спросил:
-- Вы будете говорить о Люси?
-- Да, о ней.
-- Всякий разговор о ней труден для меня, но если надо его вести в том тоне, который вы принимаете... это будет еще труднее, Чарльз Дарней.
-- Я могу говорить о ней не иначе как с пламенным благоговением, с искренним уважением и глубокой любовью, доктор Манетт, -- сказал молодой человек почтительно.
Прошло еще несколько минут молчания, прежде чем отец был в состоянии сказать:
-- Этому я верю... я отдаю вам справедливость... верю вам.