Она крепче прильнула к нему и поцеловала его сначала в щеку, потом в руку.
-- Я представлял себе эту дочь совершенно позабывшей о моем существовании... скорее даже совсем ничего не знавшей обо мне. Я высчитывал ее возраст, год за годом следя за тем, как она подрастала. Воображал ее замужем за человеком, тоже не имевшим понятия о моей судьбе. Так что для живущих я был уже мертвец, а для следующего поколения совсем ничто.
-- Папочка, мне больно слушать, что вы могли так думать даже о несуществовавшей дочери... так больно, как будто я и есть эта самая дочь!
-- Ты, Люси?! Ты для меня такое утешение, такая отрада, что я оттого и вспоминаю теперь об этих ужасах... Они невольно проходят передо мной на фоне этой луны, в этот последний вечер... О чем бишь я говорил сейчас?
-- Вы говорили, что она ничего не знала о вас... Что она о вас не думала и не любила вас.
-- Да, да... Но зато в другие лунные ночи, когда этот печальный свет и полная тишина затрагивали во мне иные струны, навевая на душу грустное и мирное настроение, как и всякое чувство, основанное на печали, я воображал, что она придет в мою келью, возьмет за руку и выведет из этих стен на волю. Я часто видел ее облик в лунном свете, так же ясно, как теперь вижу тебя... только никогда я не держал ее в своих объятиях... Она стояла между решетчатым окошком и дверью... Но ты понимаешь, это была не та дочь, о которой я говорил сначала?
-- То есть облик был другой?.. Или вы иначе ее воображали?
-- Нет, все было другое... совсем не то. Та представлялась моему расстроенному зрению в виде безжизненной фигуры... она была неподвижна. А тот призрак, который я усиленно вызывал, была другая, более реальная дочь. О ее внешности я знаю только, что она была похожа на мать... У той, другой, тоже было это сходство, как и у тебя, но на другой лад. Понимаешь, Люси?.. Нет, едва ли ты можешь это понять. Надо долго побывать одиноким узником, чтобы понять запутанные оттенки подобных ощущений.
Он был спокоен и вполне владел собой, но тем не менее кровь стыла в ее жилах, когда она слушала, как он подробно разбирает свое давно минувшее состояние.
-- В этом более спокойном состоянии я воображал, как она приходила ко мне в лунном свете и уводила меня к себе домой показать, как она живет замужем и как ее жизнь полна нежных воспоминаний о пропавшем отце. Мой портрет висел в ее комнате, и она вспоминала меня в своих молитвах. Ее жизнь была деятельна, полезна и радостна, но все вокруг нее было проникнуто памятью о моей злосчастной истории.