Мистер Лорри увидел, что они поняли друг друга, и продолжал:
-- Дорогой Манетт, это случай давнишнего и продолжительного расстройства вследствие резкого и чрезвычайно сильного удара, нанесенного чувствам, привязанностям человека и... и... как вы справедливо выразились, его уму. Именно уму. Под влиянием этого удара пациент страдал долго; не могу сказать, сколько именно времени, так как он и сам, кажется, этого определить не может, а иных указаний на это обстоятельство вовсе не имеется. С течением времени пациент оправился от удара, но каким образом совершался этот процесс оздоровления, он не в состоянии проследить, и один раз в моем присутствии он публично заявил об этом. Он, однако ж, в такой полной мере оправился от своего расстройства, что снова стал человеком в высшей степени интеллигентным, способен к прилежной умственной работе, к значительной физической деятельности и постоянно обогащает свой ум новыми познаниями, хотя и без того он широко образован. Но, по несчастью (тут мистер Лорри запнулся и глубоко вздохнул), с ним недавно случился легкий припадок прежнего недуга.
Доктор спросил, понизив голос:
-- А сколько времени он продолжался?
-- Девять дней и девять ночей.
-- В чем это проявлялось? Вероятно (тут доктор опять посмотрел на свои руки)... вероятно, было возобновление какой-нибудь старой привычки, находившейся в связи с прежним расстройством?
-- Так и было.
-- Ну, -- спросил доктор внятно и спокойно, хотя все так же понижая голос, -- а видели вы его за тем же занятием в прежнее время?
-- Один раз видел.
-- А когда припадок повторился, был ли он во многих отношениях или во всех отношениях похож на то, что было тогда?