Прислуга мигом разбежалась в разные стороны за означенными медикаментами, а она бережно отнесла пациентку на диван, уложила ее очень искусно и нежно, называя "сокровище мое, птичка моя", и не без гордости тщательно расправила по плечам ее роскошные золотистые волосы.
-- Эй, вы, коричневый кафтан! -- обратилась она к мистеру Лорри с большим негодованием. -- Разве нельзя было сказать ей того, что вы ей говорили, не перепугав ее до смерти? Взгляните-ка на это милое бледное личико и на холодные ручки... И это у вас называется служить в банке?!
Столь затруднительный вопрос так озадачил мистера Лорри, что он мог лишь смиренно стоять и издали следить сочувственным оком -- следить за тем, как эта мощная женщина, разогнав слуг таинственной угрозой задать им чего-то, если они немедленно не перестанут глазеть и не уберутся вон, постепенно привела девушку в чувство и уговорила ее положить ослабевшую головку к ней на плечо.
-- Теперь, надеюсь, она совсем оправится, -- сказал мистер Лорри.
-- Коли оправится, то не по вашей милости, коричневый кафтан!.. Милочка моя, бесценная.
-- Надеюсь, -- сказал мистер Лорри, помолчав некоторое время с видом смирения и беспомощной симпатии, -- что вы изволите сопровождать мисс Манетт во Францию?
-- Ну нет, покорно благодарю! -- ответила мощная женщина. -- Если бы Богу было угодно, чтобы я плавала по соленым водам, разве Он дозволил бы мне родиться на острове?
На этот вопрос было еще труднее ответить, и мистер Джервис Лорри удалился в свою комнату, чтобы как следует обдумать его.