Люси на несколько мгновений закрыла лицо руками; когда она снова отвела их, перед ней стоял ее отец.
-- О папа, -- промолвила она, -- какой ужас, какая гадость!
-- Знаю, знаю, душа моя. Я много раз видел это зрелище. Не пугайся! Никто из них тебя пальцем не тронет.
-- Я не за себя боюсь, папа. Но когда подумаю, что мой муж зависит от их произвола...
-- Скоро мы его избавим от их произвола... Когда я уходил сейчас, он полез к окошку, а я пошел предупредить тебя об этом. Здесь теперь никого нет, никто не увидит. Можешь послать ему рукой воздушный поцелуй вон туда, где самый высокий выступ крыши.
-- Я так и делаю, папа, и всю душу посылаю туда, к нему!
-- Ты его не видишь, бедняжечка моя?
-- Нет, папа, -- говорила Люси, подняв голову, плача и посылая воздушные поцелуи, -- нет, не вижу.
По снегу заскрипели шаги. Мадам Дефарж.
-- Здравствуйте, гражданка, -- сказал доктор.